-- Ты ихъ хорошо помнишь?
-- Помню ли? О, разумѣется! Особенно мать. Да вѣдь я тебѣ разсказывалъ нашу исторію, и въ ней, право, нѣтъ ничего романтическаго, Джонъ.
-- Прекрасно!-- возразилъ Джонъ въ спокойномъ отчаяніи.-- Значитъ, ничѣмъ нельзя объяснить посѣщенія сегодняшняго утра. Лучше и не пробовать.
Несмотря на то, они пробовали разгадать этотъ трудный вопросъ, пока не дошли до Аустинъ-Фрайерса, гдѣ, пройдя очень темный коридоръ въ первомъ этажѣ, въ задней половинѣ дома, увидѣли въ одномъ уголку маленькую стеклянную дверь, на стеклѣ которой была надпись: "мистеръ Фипсъ". Около двери, нѣсколько въ сторонѣ, стоялъ впотьмахъ старый буфетъ, имѣвшій очевидныя злоумышленія на ребра посѣтителей; старый матъ, совершенно изношенный и невидимый никому, лежалъ тутъ какъ будто нарочно за тѣмъ, чтобъ заставлять спотыкаться кліентовъ мистера Фипса.
Мистеръ Фипсъ, услышавъ сильный ударъ человѣческой шляпы о дверь его конторы, былъ по всегдашнему обычаю извѣщенъ о прибытіи посѣтителя. Отворивъ дверь, онъ замѣтилъ, что нѣсколько темно.
-- Достаточно темно, чтобъ сбыть съ рукъ добраго человѣка,-- шепнулъ Вестлокъ Тому.
Томь уже начиналъ было думать, не заманили ли ихъ сюда за тѣмъ, чтобъ превратить въ начинку для пироговь, что, по его понятіямъ, было въ Лондонѣ вещью обыкновенною, но, взглянувъ на мистера Фипса, маленькаго, худенькаго и смирнаго напудреннаго старика, онъ успокоился.
-- Войдите,-- сказалъ мистеръ Фипсъ.
Они вошли въ маленькую старую потемнѣвшую контору, въ одномъ углу которой было на полу огромное черное пятно, какъ будто въ незапамятные годы тутъ зарѣзанъ былъ какой нибудь конторщикъ и, вмѣсто крови, истекъ чернилами.
-- Я привелъ моего пріятеля, мистера Пинча, сударь,-- сказалъ Джонъ Вестлокъ.