-- Но если молва справедлива, въ чемъ я и убѣжденъ, Маркъ, я думаю, ты самъ причиной по крайней мѣрѣ половины этого веселья и что, когда ты уйдешь, оно пропадетъ.
-- Можетъ быть, это отчасти и правда; но все-таки тутъ мало утѣшительнаго.
-- Ну,-- сказалъ Пинчъ, послѣ краткаго молчанія:-- я едва могу понять тебя, Маркъ. Да что же сдѣлалось съ мистриссъ Люпенъ?
Маркъ пристально смотрѣлъ на дорогу и отвѣчалъ, что это, можетъ быть, до нея и не касается, и что найдется много славныхъ малыхъ, которые будутъ очень рады занять его мѣсто. Онъ знаетъ съ дюжину такихъ ребятъ.
-- Все это довольно вѣроятно,-- сказалъ Пинчъ:-- но я не думаю, чтобъ мистриссъ Люпенъ имъ очень обрадовалась. Я всегда полагалъ, что ты, Маркъ, составилъ бы славную пару съ мистриссъ Люпенъ, да и всѣ такъ думали, сколько мнѣ извѣстно.
-- Я никогда не говорилъ ей ничего особенно любезнаго, отвѣчалъ Маркъ съ нѣкоторымъ смущеніемъ:-- ни она мнѣ, хоть я и не знаю, что случится впередъ. Какъ бы то ни было, по моему, изъ этого не будетъ толку.
-- Изъ того, что ты будешь хозяиномъ "Дракона"?
-- Конечно, нѣтъ, сударь: это совершенно разстроило бы такого человѣка, какъ я. Чтобъ я усѣлся спокойно на мѣстѣ на всю свою жизнь, и чтобъ ни одинъ человѣкъ меня не узналъ!
-- Да знаетъ ли мистриссъ Люпенъ, что ты ее хочешь оставить?
-- Нѣтъ еще; но она должна узнать. Я сегодня утромъ намѣренъ отыскать себѣ что нибудь новое и приличное,-- отвѣчалъ онъ, указывая головою на городъ.