Руки его дрожали, а лицо выражало крайнее волненіе и безпокойство. Томъ, который никогда не задумывался, если предстоялъ случай услужить кому нибудь, взялъ письмо, шепнулъ своей сестрѣ, что воротится немедленно, и побѣжалъ на пароходъ, сколько у него было силъ. Ему стояло большого труда попасть на пароходъ, потому что суматоха была страшная; одни валили туда, другіе оттуда; на пароходѣ звонили передъ отплытіемъ, продували машину; крикъ, шумъ, толкотня. Однако, Томъ попалъ на палубу и, не медля ни мгновенія, сбѣжалъ въ каюту, гдѣ нашелъ джентльмена въ широкомъ плащѣ, стоявшаго къ нему спиною въ отдаленномъ углу общей каюты. Услыша за собою шаги Тома, онъ вздрогнулъ и обернулся.
Каково было удивленіе Тома, когда онъ узналъ въ немъ мужа бѣдной Мерси, Джонса! Томъ разслышалъ едва внятный вопросъ его, какого чорта ему надобно?
-- Для меня собственно ничего,-- отвѣчалъ Томъ:-- но меня просили передать вамъ это письмо, хотя я и не зналъ, что оно предназначалось для васъ. Вотъ оно!
Джонсъ взялъ записку, открылъ ее, прочиталъ. Содержаніе ея было весьма краткое, можетъ быть, не больше одной строчки; но оно поразило его, какъ ударомъ молота. Онъ отшатнулся назадъ. Томъ изумился до того, что сталъ, какъ вкопанный. Въ это мгновеніе колоколъ пересталъ звонить, и кто то закричалъ сверху сиплымъ басомъ:-- Нѣтъ ли въ каютѣ кого, кому нужно ѣхать на берегъ!
-- Я, я ѣду!-- кричалъ Джонсъ.-- Минуту еще! Гдѣ эта женщина? Поди сюда! Мы не ѣдемъ!
Съ этими словами, онъ отворилъ дверь одной изъ боковыхъ каютъ и вытащилъ оттуда блѣдную и испуганную Мерси. Она не имѣла времени говорить, потому что мужъ бѣшено влекъ ее наверхъ.
-- Куда мы? Въ чемъ дѣло?
-- Мы возвращаемся въ Лондонъ.-- отвѣчалъ Джонсъ дико.-- Я перемѣнилъ намѣреніе. Я не могу ѣхать. Не спрашивай, не то я убью тебя и еще кого нибудь, Эй, подождите, постойте! Мы ѣдемъ на берегъ. Слышите? Мы на берегъ!
Потомъ, несмотря на свою безумную торопливость, онъ злобно взглянулъ на Тома и погрозилъ ему судорожно стиснутымъ кулакомъ; потомъ бѣшено потащилъ жену черезъ палубу на сходню и по ступенямъ пристани, съ жадностію разсматривая лица столпившихся на набережной зрителей; наконецъ, вдругъ обернулся къ Тому и сказалъ ему съ ужаснымъ ругательствомъ:
-- Гдѣ онъ?