Прежде, чѣмъ Томъ успѣлъ отвѣчать на этотъ непонятный вопросъ, какой то джентльменъ подошелъ къ Джонсу сзади и поздоровался съ нимъ, назвавъ его по имени. Онъ казался иностранцемъ, съ черными усами и бакенбардами, и обращался къ Джонсу съ вѣжливымъ спокойствіемъ, которое чуднымъ образомъ противорѣчило его бѣшенымъ и отчаяннымъ манерамъ.
-- Чодзльвитъ, мой любезнѣйшій!-- сказалъ этотъ джентльменъ, приподнявъ шляпу и кланяясь мистриссъ Чодзльвитъ.-- Двадцать тысячъ разъ прошу извинить меня. Очень сожалѣю, что помѣшалъ вашей маленькой семейной прогулкѣ, которая всегда бываетъ такъ пріятна и освѣжительна; но нашъ улей, нашъ улей, любезный другъ... Надѣюсь, вы меня представите!
-- Это мистеръ Монтегю,-- сказалъ Джонсъ, котораго слова эти, повидимому, задушали.
-- Самый несчастный и наиболѣе кающійся изъ смертныхъ, мистриссъ Чодзльвитъ! До крайности сожалѣю, что испортилъ вашу прогулку; но всему виноватъ этотъ пчелиный улей, какъ я уже сказалъ моему другу. Вы намѣревались прогуляться на материкъ, любезнѣйшій Чодзльвитъ?
Джонсъ упорно молчалъ.
-- Пусть я умру!-- вскричалъ Монтегю:-- а право, мнѣ жаль, клянусь честью, жаль! Но что же сдѣлать, когда въ нашемъ ульѣ предстоитъ возможность дѣлать медъ: вотъ одно мое извиненіе! Что это за чудная женщина, которая безпрестанно присѣдаетъ?-- сказалъ Монтегю, оглянувшись на м-съ Гемпъ.-- Я ея не знаю.
-- Вотъ эта милая парочка меня знаетъ, сударь!-- Дай Богъ имъ счастья! А какъ вы блѣдны, сударыня! Что это съ вами?
-- И ты тутъ?-- проворчалъ Джонсъ сердито; но, видя, что мистриссъ Гемпъ угрожаетъ взрывомъ, продолжалъ:-- Вотъ, посмотрите за нею, проводите ее домой, мнѣ некогда! Онъ не сказалъ ни слова больше, но взглянулъ на Монтегю, давая ему понять, что готовъ къ его услугамъ.
-- Мнѣ очень досадно, что я васъ увлекаю,-- сказалъ Монтегю.
Джонсъ бросилъ на него зловѣщій взглядъ, который долго не выходилъ изъ памяти Тома.