-- Не по тому ли гдѣ теперь ваша рука?
-- Именно, по немъ, мистеръ Чодзльвитъ.
Джонсъ въ припадкѣ одушевленія размахнулъ ланцетомъ такъ близко отъ горла доктора Джоблинга, что тотъ невольно отодвинулся и покраснѣлъ. Джонсъ расхохотался громко и дико.
-- Нѣтъ, нѣтъ!-- сказалъ докторъ:-- Это игрушки острыя; ими шутить не должно. Я теперь вспомнилъ объ одномъ примѣрѣ искуснаго употребленія острыхъ инструментовъ. Это было при одномъ смертоубійствѣ, совершенномъ человѣкомъ нашего званія.
-- О! Какъ же это было?
-- А вотъ, сударь. Въ одно утро нашли нѣкотораго извѣстнаго джентльмена, въ темной улицѣ, прислонившимся въ стоячемъ положеніи къ углу дома. На жилетѣ его была одна только капля крови -- только одна! А онъ былъ мертвъ и скончался насильственною смертью!
-- Только одна капля крови!
-- Да, сударь. Онъ былъ пораженъ въ самое сердце такъ ловко, что умеръ въ то же, мгновеніе и истекъ кровью во внутрь. Подозрѣвали, что одинъ изъ его медицинскихъ друзей завелъ съ нимъ разговоръ, взялъ его за пуговицу, можетъ быть, разговорнымъ манеромъ; ощупалъ рукою мѣсто и замѣтилъ настоящій пунктъ; вынулъ инструментъ, когда уже совершенно приготовился, и...
-- И сыгралъ съ нимъ шутку,-- подсказалъ Джонсъ.
-- Точно такъ,-- и съ такимъ искусствомъ, къ какому можетъ быть способна только рука, привыкшая къ операціямъ. Я самъ свидѣтельствовалъ тѣло убитаго вмѣстѣ съ тремя изъ моихъ собратій: мы единогласно рѣшили, что такой ударъ принесъ бы честь любому врачу, но что человѣкъ несвѣдущій могъ бы сдѣлать это не иначе, какъ случайно, при стеченіи самыхъ необыкновенныхъ, счастливыхъ и благопріятныхъ обстоятельствахъ.