-- Добрая, милая мистриссъ Люпенъ! Я въ восхищеніи, что вы все это знаете! Но въ чемъ же перемѣны? Не умеръ ли кто?
-- Нѣтъ, нѣтъ, еще до этого не дошло. Но теперь ужинъ готовь, и я не скажу вамъ ни слова, пока вы съ нимъ не кончите.
Она объявила это такъ положительно, что имъ оставалось только надѣть туфли, сѣсть и ужинать какъ можно скорѣе. Усталые отъ долгой ходьбы по слякоти и грязи и голодные, они сдѣлали полную честь гостепріимству доброй мистриссъ Люпенъ. Когда имъ казалось, что пора кончить, она опровергала ихъ мнѣнія новыми вкусными перемѣнами, такъ что трапеза продолжалась гораздо дольше, чѣмъ они предполагали. Наконецъ, насытившись до нельзя, они разсѣлись передъ огнемъ очага съ необычайнымъ наслажденіемъ, готовясь слушать вѣсти милой и цвѣтущей хозяйки "Синяго Дракона".
Часты были ихъ восклицанія при извѣстіи о разлукѣ мистера Пексниффа съ дочерьми и о томъ, что мистеръ Пинчъ оставилъ домъ добродѣтельнаго джентльмена. Но негодованію Мартина не было предѣловъ, когда она разсказала объ общей молвѣ, что мистеръ Пексниффъ совершенно овладѣлъ духомъ и волею стараго Мартина Чодзльвита, и о томъ, какую высокую честь онъ предназначилъ Мери. Услыша послѣднее, Мартинъ сбросилъ съ себя туфли въ одно мгновеніе ока и принялся натягивать мокрые свои сапоги съ неопредѣленнымъ намѣреніемъ куда то немедленно мчаться и сдѣлать что-то съ кѣмъ-то.
-- Онъ!-- восклицалъ Мартинъ съ бѣшенствомъ -- Этотъ сладкорѣчивый мерзавецъ! Онъ! Маркъ, дай мнѣ другой сапогъ!
-- Куда вы думаете идти, сударь?-- хладнокровно возразилъ мистеръ Тэпли, просушивая передъ огнемъ подошву сапога.
-- Куда? Неужели ты думаешь, что я останусь здѣсь?
Маркъ очень спокойно сознался, что онъ думалъ именно такъ.
-- Право!-- возразилъ Мартинъ сердито.-- Очень тебѣ благодаренъ. За кого ты меня принимаешь?
-- За того, кто во сдѣлаетъ ничего необдуманнаго и безразсуднаго. Сапогъ, сударь.