-- Дѣдушка!-- сказалъ Мартинъ съ чувствомъ.-- Я возвратился къ вамъ послѣ труднаго путешествія, послѣ тяжкой жизни, послѣ тяжкой болѣзни, послѣ отчаянія и лишеній, почти послѣ крайней безнадежности!
-- Даже разбойники возвращаются назадъ, когда не находятъ успѣха въ своихъ грабительскихъ странствованіяхъ,-- замѣтилъ Пексниффъ.
-- Безъ этого вѣрнаго и благороднаго человѣка,-- продолжалъ Мартинъ, указывая на Марка:-- который добровольно послѣдовалъ за мною и былъ мнѣ всегда самымъ преданнымъ и вѣрнымъ другомъ:-- безъ него я бы давно умеръ вдали отъ родины, вдали отъ всякой помощи, вдали отъ всякой надежды на то, чтобъ моя горькая участь сдѣлалась извѣстною кому бы то ни было кто бы пожалѣлъ обо мнѣ... О! позвольте мнѣ разсказать о ней вамъ!
Старикъ взглянулъ на Пексниффа; мистеръ Пексниффъ на него.-- Вы хотѣли сказать что-нибудь, достойный сэръ?-- сказалъ онъ съ улыбкою. Старикъ отвѣчалъ, что нѣтъ.-- Я знаю, что вы думаете, почтенный другъ мой. Пусть онъ продолжаетъ. Интересно наблюдать развитіе своекорыстія въ человѣческой душѣ. Пусть онъ продолжаетъ, достойный сэръ.
-- Продолжай!-- замѣтилъ старикъ, какъ будто машинально повинуясь словамъ Пексниффа.
-- Я былъ въ нищетѣ; чужому человѣку обязанъ тѣмъ, что возвратился въ отечество. Знаю, что это обстоятельство говоритъ вамъ противъ меня и даетъ вамъ поводъ думать, что одна только нужда, а не раскаяніе и привязанность приводитъ меня къ вамъ. Дѣдушка, уходя отъ васъ, я заслуживалъ такое мнѣніе, о теперь нѣтъ. Теперь я его не заслуживаю!
Мистеръ Пексниффъ запустилъ руку за жилетъ и улыбнулся.-- Пусть онъ продолжаетъ, достойный сэръ; и знаю ваши мысли.
Старикъ снова взглянулъ на Пексниффа и потомъ, какъ будто почерпнувъ изъ его взгляда наставленіе, сказалъ опять:
-- Продолжай!
-- Мнѣ остается досказать немногое,-- возразилъ Мартинъ.-- Сходя сюда, я имѣлъ еще тѣнь надежды и буду говорить теперь, потерявъ ее вовсе, или почти вовсе -- но вѣрьте, что скажу правду. Прошу объ одномъ, вѣрьте, что я скажу истину!