-- Святая истина!-- воскликнулъ Пексниффъ, устремивъ глаза вверхъ:-- какъ часто бываетъ твое имя на устахъ порочныхъ!
-- Что касается до первой причины, разлучившей насъ,-- сказалъ Мартинъ, спокойно глядя на своего дѣда, но бросивъ одинъ взглядъ на Мери, которая закрыла себѣ лицо руками:-- сердце и душа моя неспособны къ перемѣнѣ. Что бы я ни вытерпѣлъ со времени нашей разлуки, но чувства мои остались тѣ же: я не жалѣю объ этомъ, не стыжусь этого, и знаю, что даже вы не желали бы ни того, ни другого. Я пришелъ сюда, чтобъ просить у васъ прощенія -- не столько изъ надеждъ на будущее, сколько изъ сожалѣнія о прошедшемъ: потому-что я не желаю ничего большаго, какъ средствъ къ существованію. Помогите мнѣ найти честный трудъ, и я буду трудиться, чтобъ жить. Испытайте, упрямъ ли я, надмененъ ли, своеволенъ ли какъ прежде, или переученъ въ суровой школѣ... ДѣдушкаI Пусть говоритъ за меня голосъ природы! Не отвергайте меня за одну вину, какъ бы велика ни была она.
Когда онъ кончилъ, сѣдая голова старика поникла опятъ, и онъ снова закрылъ себѣ лицо дрожащими пальцами.
-- Любезнѣйшій сэръ!-- воскликнулъ мистеръ Пексниффъ, наклонясь надъ нимъ.-- Вы не должны уступать такой слабости. Неужели безстыдное поведеніе того, кого вы такъ давно и такъ справедливо оттолкнули отъ себя, можетъ васъ тронуть? Ободритесь. Подумайте обо мнѣ, мой другъ!
-- Да,-- возразилъ старикъ Мартинъ, взглянувъ ему въ глаза.-- Вы привели меня въ себя.
-- Что сдѣлалось съ моимъ безцѣннымъ и твердымъ другомъ?-- продолжалъ Пексниффъ съ улыбкою, трепля его съ нѣжностью по рукѣ.-- Неужели мнѣ придется осуждать за слабость такую высокую душу? Я думаю, что нѣтъ!
-- Нѣтъ, нѣтъ. Минутное чувство... Ничего больше.
-- Негодованіе вызоветъ слезу на глаза честнаго человѣка
Мистеръ Пексниффъ тщательно отеръ свои глаза.
-- Но намъ предстоятъ высшія обязанности. Ободритесь, мистеръ Чодзльвитъ. Выразить ли ваши мысли?