-- Да, говорилъ наединѣ и сказалъ...
-- Слова этого мерзавца? Не повторяй ихъ.
-- Сказалъ, что мнѣ извѣстны его качества, что онъ имѣетъ хорошую репутацію, что стоитъ высоко въ его благорасположеніи и довѣренности. Но, видя мою горесть, онъ прибавилъ, что не хочетъ принуждать меня и не станетъ огорчать меня ни малѣйшимъ напоминаніемъ объ этомъ предложеніи. Онъ и дѣйствительно сдержалъ свое слово.
-- А Пексниффъ?
-- Онъ имѣлъ мало случаевъ говорить со мною, потому что я всегда тщательно этого избѣгала. Милый Мартинъ, я должна сказать тебѣ, что ласковость ко мнѣ твоего дѣда не уменьшается нисколько. Онъ со мною необыкновенно кротокъ и добръ. Еслибъ я была его единственною дочерью, то не могла бы имѣть отца болѣе нѣжнаго и заботливаго. Почему эти чувства уцѣлѣли въ немъ, когда онъ такъ холодно отвергаетъ тебя, это для меня тайна непостижимая; но я всегда оставалась ему одинаково преданною. Еслибъ онъ даже въ предсмертную минуту вышелъ изъ своего теперешняго ослѣпленія, другъ мой, я буду подлѣ него, чтобъ напомнить ему о тебѣ!
Мартинъ глядѣлъ съ восторгомъ на ея одушевленное лицо и прижалъ свои губы къ ея губамъ.
-- Я не хочу, чтобъ ты его покинула, мой ангелъ, хотя мнѣ и тяжко быть въ разлукѣ съ тобою. Но я боюсь, что вліяніе Пексниффа надъ нимъ усилилось до значительной прочности.
Она не могла не согласиться съ этимъ.
-- Доходитъ ли это вліяніе до страха? Боится ли мой дѣдъ объявить при немъ свое мнѣніе? Мнѣ теперь такъ показалось.
-- И я часто думала то же самое.