Она сѣла за фортепьяно и запѣла пріятнымъ голосомъ любимыя баллады Тома. Она перемѣшивала стройныя мелодіи старины веселыми напѣвами, и потомъ, какъ будто изъ своенравія, снова погружала своихъ слушателей въ задумчивость, снова трогала ихъ до глубины души. Оба забылись, внимая ей, и комната долго оставалась въ совершенной тьмѣ!
Наконецъ, подали свѣчи, а вмѣстѣ съ тѣмъ было уже время отправляться домой. Джонъ тщательно связалъ букетъ цвѣтовъ, бывшихъ въ вазѣ, и поднесъ ихъ миссъ Пинчъ.
-- Доброй ночи!-- сказалъ Томъ.-- Какое памятное и восхитительное посѣщеніе, Джонъ! Доброй ночи!
Но Джонъ хотѣлъ идти вмѣстѣ съ ними.
-- Нѣтъ, нѣтъ!-- возразилъ Томъ.-- Что за вздоръ! Мы и одни дойдемъ до дому.
Но Джонъ увѣрялъ, что и ему хочется прогуляться.
-- Будто бы? Я боюсь, что ты говоришь это изъ одной вѣжливости!
Но такъ какъ Джонъ былъ убѣжденъ въ противномъ, то подалъ руку миссъ Пинчъ, и они вышли всѣ вмѣстѣ.
Гостепріимный хозяинъ Пинчей, несмотря на всѣ убѣжденія Тома, проводилъ ихъ вплоть до дверей ислингтонской квартиры. Счастливое время, счастливая прогулка, счастливыя мечты!
Фонтанъ Гемпля весело журчалъ при лунномъ свѣтѣ, когда Руѳь покоилась сладкимъ сномъ, и цвѣты стояли подлѣ нея. Джонъ Вестлокъ, придя домой, очертилъ на намять чей то портретъ... Чей же?..