-- Черити! Черити!-- возразила сестра ея съ умоляющимъ взоромъ.
-- Очень благодарна, милая Мерси, но я не раба его.
-- Да и не могла бы быть, еслибъ даже хотѣла,--прервалъ Джонсъ.
-- Что вы сказали, сударь?-- вскричала миссъ Пексниффъ рѣзко.
-- Вы не слыхали?-- возразилъ Джонсъ, разваливаясь на стулѣ.-- А я повторять не намѣренъ. Если хотите оставаться, оставайтесь; если хотите уйти, ступайте; но если вы остаетесь, то прошу быть повѣжливѣе.
-- Скотъ!-- воскликнула миссъ Пексниффъ, проносясь мимо его съ величавымъ презрѣніемъ.-- Огостесъ! Онъ не стоитъ вашего вниманія! (Огостесъ въ это время слабо и болѣзненно грозилъ Джонсу кулакомъ.) Пойдемъ отсюда, ребенокъ! Я вамъ приказываю!
Такое повелѣніе имѣло причиною обнаруженное Огостесомъ желаніе возвратиться и сразиться съ Джонсомъ. Но миссъ Пексниффъ дернула своего жениха за руку, мистриссъ Тоджерсъ толкнула его, и всѣ трое вышли изъ комнаты подъ рѣзкую музыку крикливыхъ возгласовъ Черити.
Во все это время, Джонсъ не видалъ еще ни Тома Пинча, ни его сестры, потому что они были почти за дверьми, когда онъ вошелъ, а потомъ, пока онъ разговаривалъ съ миссъ Пексниффъ, онъ сидѣлъ къ нимъ спиною и нарочно смотрѣлъ въ другую сторону, чтобъ наружнымъ пренебреженіемъ еще больше взбѣсить оскорбленную милую дѣвушку. Когда она ушла, Мерси робко сказала своему мужу, что Томъ тутъ и желаетъ съ нимъ говорить.
Лишь только Джонсъ замѣтилъ Тома, то вскочилъ со стула съ яростнымъ ругательствомъ; но гнѣвъ и удивленіе сдѣлали его на мгновеніе нерѣшительнымъ, чѣмъ Томъ воспользовался, чтобъ говорить.
-- Успокойтесь, сударь,-- сказалъ Томъ:-- хотя то, что я буду говорить, и близко касается вашихъ дѣлъ, однакожъ, я вовсе ихъ не знаю и не желаю знать.