-- И вы не слѣдовали за нею, когда она уходила?
-- Зачѣмъ бы я сталъ ее тревожить? Развѣ мое общество могло быть ей нужно? Она приходила для органа, а не для меня; зачѣмъ же я бы сталъ выгонять ее изъ мѣста, которое ей нравилось? Да, чтобъ доставить ей хотя минутное удовольствіе каждый день, я готовъ для нея играть на органѣ до глубокой старости; я былъ бы счастливъ и доволенъ, еслибъ она думала обо мнѣ, хоть какъ о части музыки; я былъ бы болѣе нежели вознагражденъ, еслибъ она меня смѣшивала съ чѣмъ нибудь, что ей нравится.
Новый ученикъ не могъ надивиться скромности Пинча и уже, готовъ былъ высказать ему свое мнѣніе, какъ они очутились передъ дверьми дома Пексниффа. Передавъ лошадь, Пинчъ повелъ своего товарища, упрашивая его не говоритъ ни полслова никому о томъ, что онъ ему разболталъ въ приливѣ откровенности.
Мистеръ Пексниффъ, очевидно, не ожидалъ ихъ ранѣе, какъ еще черезъ нѣсколько часовъ. Онъ былъ окруженъ открытыми книгами и заглядывалъ то въ одинъ, то въ другой томъ съ карандашомъ въ зубахъ и руками, вооруженными самыми чудными математическими инструментами. Миссъ Черити также не ждала ихъ, потому что была сильно занята сооруженіемъ какого-то огромнаго ночного чепчика для бѣдныхъ; миссъ Мерси также была застигнута врасплохъ; она примѣривала юбку на куклу дитяти ихъ сосѣда. Словомъ, трудно застигнуть кого-нибудь врасплохъ болѣе, нежели какъ это случилось теперь съ семействомъ Пексниффа.
-- Какъ,-- воскликнулъ онъ: -- вы ужъ здѣсь? И при этомъ вопросѣ, озабоченное лицо его приняло выраженіе неожиданной радости.--Здравствуй, мой другъ Мартинъ; очень радъ видѣть тебя въ своемъ смиренномъ жилищѣ!
Съ этими словами, онъ обнялъ его и трепалъ нѣсколько секундъ по спинѣ правою рукою, какъ будто желая выразить, что чувства его слишкомъ сильны для словъ.
-- А вотъ мои дочери, Мартинъ, мои единственныя двѣ дочери, которыхъ ты съ самаго дѣтства не видалъ... Охъ, эти семейные раздоры! Что жъ, мои милыя, зачѣмъ же вы краснѣете отъ того, что васъ застали за вашими ежегодными занятіями? Мы было собрались принять тебя, мой другъ, какъ гостя,-- продолжалъ Пексниффъ улыбаясь.-- Но этакъ мнѣ больше нравится, право, больше!
Обѣ сестры протянули Мартину свои лилейныя руки съ самымъ очаровательно невиннымъ выраженіемъ.
-- Ну, а какъ ты доволенъ нашимъ другомъ Пинчемъ, Мартинъ?
-- Какъ нельзя больше, сударь; мы съ нимъ сошлись съ перваго раза.