Какъ онъ ни остерегался обнаружить въ себѣ что нибудь особенное, не могъ не прислушиваться и скрыть того, что онъ прислушивается. Ему казалось, что онъ долженъ ожидать чего то; напряженное вниманіе его было пыткою, предшествовавшею приближающаяся карѣ!
Глава XLVIII сообщаетъ новости о Мартинѣ, Маркѣ и одной особѣ, извѣстной читателю; выставляетъ сыновнюю любовь въ отвратительномъ видѣ и бросаетъ сомнительный лучъ свѣта на одно очень темное мѣсто.
Томъ Пинчъ и Руѳь сидѣли за своимъ раннимъ завтракомъ; окно было отворено; на немъ красовались самые свѣженькіе цвѣты и растенія, разставленные собственными руками Руѳи.
Завтракъ былъ пріятнѣе обыкновеннаго, а онъ всегда былъ пріятенъ. Руѳь нашла себѣ двухъ ученицъ, къ которымъ ходила давать уроки по три раза въ недѣлю; сверхъ того, она разрисовала нѣсколько ширмочекъ, которыя отнесла, втайнѣ отъ Тома, въ лавку, гдѣ рискнула, спросить хозяйку, не желаетъ ли она купить ихъ. Хозяйка не только купила ихъ, но даже заказала еще нѣсколько; а потому Руѳь созналась въ тотъ день во всемъ своему брату и отдала ему вырученныя деньги въ маленькомъ кошелькѣ, нарочно для того связанномъ. Вотъ отчего солнце никогда еще не освѣщало лицъ свѣтлѣе всѣхъ, какія были въ то утро у Тома и Руѳи.
-- Однако, послушай, моя милая,-- сказалъ Томъ, которому вдругъ пришла въ голову новая мысль:-- что за чудакъ нашъ хозяинъ! Онъ, кажется, и не приходилъ домой съ тѣхъ поръ, какъ запуталъ меня въ эту непріятную исторію. Какую странную, таинственную жизнь ведетъ онъ!
-- Да, Томъ, это очень странно!
-- Право, я начинаю сомнѣваться, не кроется ли тутъ чего нибудь дурного. Я непремѣнно объяснюсь съ нимъ, если мнѣ только удастся поймать его когда нибудь!
Стукъ въ двери.
-- Кто тамъ?-- воскликнулъ Томъ.-- Что то рано для посѣтителя! Вѣрно Джонъ.
-- Это... это, кажется, не его стукъ, Томъ,-- замѣтила миленькая Руѳь.