-- Богъ съ тобою! Она знаетъ все о Маркѣ Тэпли. Я ей все разсказалъ. Не правда ли, Руѳь?
-- Да, Томъ.
-- Не все,-- возразилъ Мартинъ вполголоса.-- Лучше о Маркѣ Тэпли извѣстно одному только человѣку, Томъ; не будь Марка, онъ бы не дожилъ до того, чтобъ разсказывать тебѣ объ этомъ.
-- Маркъ,-- сказалъ Томъ Пинчъ съ особенною энергіею:-- если ты не сядешь сію же минуту, я разбранюсь съ тобою.
-- Извольте, сударь; нечего дѣлать. Есть глаголы дѣйствительные, и есть глаголы страдательные: я изъ страдательныхъ, сударь.
-- Что, не довольно еще веселъ?-- спросилъ Томъ съ улыбкою.
-- Тамъ за моремъ былъ еще веселъ, и не безъ нѣкотораго достоинства, сударь. Но человѣческая природа въ заговорѣ противъ меня. Я не могу дойти до настоящаго, какъ бы мнѣ хотѣлось. Я напишу въ своемъ завѣщанія, чтобъ надъ моей могилой написали: "Онъ былъ человѣкъ, который могъ бы выйти крѣпкимъ, еслибъ имѣлъ къ тому сличай. Но онъ никакъ не могъ дождаться этого случая".
Оказавъ это, мистеръ Тэпли широко улыбнулся и напалъ на завтракъ съ аппетитомъ, въ которомъ нельзя было замѣтить разрушенныхъ надеждъ и неодолимаго отчаянія.
Между тѣмъ, Мартинъ придвинулъ свой стулъ поближе къ Тому и его сестрѣ и сообщилъ имъ все происшедшее съ нимъ въ домѣ мистера Пексниффа, разсказавъ въ короткихъ словахъ о бѣдствіяхъ и разочарованіяхъ, которыя претерпѣлъ съ тѣхъ поръ, какъ выѣхалъ изъ Англіи.
-- Я не знаю, какъ благодарить тебя за всю твою дружбу, за постоянную привязанность, за безкорыстіе, за попечительность о той, которую я тебѣ поручилъ. Благодарность Мери присоединяется къ моей...