Мистриссъ Гемпъ бормотала сквозь сонъ: "Мистриссъ Гаррись!"
-- Будьте увѣрены,-- шепнулъ Джонъ, взглянувъ на нее,-- что вамъ удастся разспросить стараго приказчика. Мы теперь знаемъ столько, что можемъ считать ее въ своихъ рукахъ, благодаря этой ссорѣ. Пусть остережется Джонсъ Чодзльвитъ! А она можетъ теперь спать сколько ей угодно. Мы со временемъ доберемся до того, что намъ нужно.
Глава L сильно удивляетъ Тома Пинча и показываетъ, какія откровенныя объясненія происходили между имъ и его сестрою.
Въ слѣдующій вечеръ Томъ и Руѳь сидѣли за чаемъ, толкуя между собою о разныхъ вещахъ, но нисколько не касаясь разсказа Льюсома, ибо Джонъ Вестлокъ именно требовали отъ Тома, чтобъ онъ не говорилъ объ этомъ ни слова своей сестрѣ и не тревожилъ ея этимъ.
Хотя Томъ и сестра его были очень разговорчивы, но теперь они были какъ то менѣе обыкновеннаго веселы. Надъ миленькою Руѳью какъ будто лежало какое нибудь облако. Дѣйствительно было такъ. Когда Томъ смотрѣлъ въ другую сторону, ея свѣтлые глаза, взглядывая на него украдкою, блестѣли ярче обыкновеннаго, но потомъ омрачались снова. Когда Томъ молчалъ, выглядывая въ окно, она какъ будто чувствовала желаніе броситься ему на шею; но она вдругъ удерживала себя, а когда онъ оборачивался къ ней, показывала ему смѣющееся лицо и говорила весело. Однимъ словомъ, казалось, ей очень хотѣлось сказать ему что то, но у нея не доставало духа.
Такимъ образомъ, сидѣли они вдвоемъ: она съ работою, которою не занималась, а онъ съ книгою, которой не читалъ. Въ это время, Мартинъ постучался у дверей. Предчувствуя, что это онъ, Томъ отворилъ двери и вошелъ вмѣстѣ съ нимъ въ комнату. Томъ удивился, видя, что Мартинъ едва отвѣтилъ на его радушное привѣтствіе.
Руѳь также замѣтила въ ихъ гостѣ какую то странную перемѣну и вопросительно смотрѣла на своего брата. Томъ покачалъ головою и глядѣлъ вопросительно на Мартина.
Мартинъ не садился, а подошелъ къ окну и стоялъ подлѣ него, глядя на улицу. Вскорѣ онъ оборотился было къ Тому, чтобъ начать говорить, но тотчасъ же отвернулся снова.
-- Что случилось, Мартинъ?-- спросилъ Томъ съ безпокойствомъ.-- Какія у тебя дурныя вѣсти?
-- О, Томъ!-- отвѣчалъ Мартинъ тономъ глубокаго упрека.-- Мнѣ больнѣе слышать твое притворное участіе къ моей судьбѣ, чѣмъ переносить твои невеликодушные поступки.