Наконецъ, настало время ложиться спать. Молодыя миссъ встали и, простившись съ Чодзльвитомь весьма дружески, съ отцомъ своимъ весьма почтительно, а съ Пинчемъ весьма снисходительно, отправились въ свою комнату. Пексниффъ непремѣнно хотѣлъ проводить своего новаго ученика въ его комнату для личнаго наблюденія за тѣмъ, что ему можетъ быть удобно, и потому взялъ его подъ руку и снова повелъ въ спальню, а Пинчъ предшествовалъ имъ со свѣчею.
-- Мистеръ Пинчъ,-- сказалъ Пексниффъ, скрести руки и усаживаясь на одну изъ пустыхъ кроватей:-- здѣсь, кажется, нѣтъ щипцовъ; потрудись спуститься и принести ихъ.
Пинчъ, радуясь случаю быть полезнымъ, немедленно убѣжалъ.
-- Ты, мой другъ Мартинъ, извини недостатокъ полировки Тома Пинча,-- сказалъ Пексниффъ съ улыбкою покровительства и сожалѣнія, когда Пинчъ ушелъ.-- Онъ хорошій малый.
-- Онъ прекраснѣйшій малый, сударь.
-- О, да! Томасъ Пинчъ хорошій человѣкъ. Онъ очень благодаренъ. Я никогда не раскаивался въ томъ, что пріютилъ Томаса Пинча.
-- Я полагаю, вы никогда и не будете въ этомъ каяться.
-- Нѣтъ, надѣюсь, что нѣтъ! Бѣднякъ, онъ всегда радъ сдѣлать все, что можетъ; но у него плохія способности. Ты можешь употребить его въ свою пользу, Мартинъ, если угодно. У Тома одинъ недостатокъ: онъ иногда немножко склоненъ забыться, но это легко остановить. Добрая душа! Съ нимъ легко справиться. Покойной ночи!
-- Покойной ночи, сударь.
Въ это время, Пинчъ возвратился со щипцами.