Черезъ нѣсколько минутъ братъ и сестра сидѣли рядомъ, и она пристально, спокойно смотрѣла ему въ глаза. Онъ заговорило первый.
-- Очень радъ, моя милая, что это произошло между нами... не потому, чтобъ я отъ того больше былъ увѣренъ въ твоей нѣжной привязанности, по потому, что душа моя освободилась отъ тяжкаго бремени.
Глаза Тома заблистали, и онъ нѣжно поцѣловалъ сестру.
-- Милая дѣвушка,-- сказалъ онъ:-- съ какимъ бы чувствомъ я ни смотрѣлъ на нее (оба они, повидимому, не хотѣли произносить имени этой дѣвушки), я давно, очень давно смотрю на это, какъ на сонъ. Скажи мнѣ, на что ты хочешь, чтобъ я надѣялся?
Она значительно взглянула на Тома, и онъ продолжалъ:
-- По собственному ея выбору и доброму согласію, она предназначена Мартину задолго до того, какъ узнала о моемъ существованіи. Ты хотѣла, чтобъ она была моею невѣстой?
-- Да.
-- Неужели ты думаешь, что еслибъ она даже никогда не видала Мартина, то могла бы влюбиться въ меня?
-- Почему же нѣтъ, милый Томъ?
Онъ покачалъ головою и улыбнулся.