Напрасно старался Джонсъ смотрѣть на нихъ презрительно или даже съ своею обычною наглостью. Онъ едва могъ стоять и долженъ былъ опираться на спинку стула.
-- Я знаю этого негодяя!-- говорилъ онъ, задыхаясь на каждомъ словѣ и указывая дрожащимъ пальцемъ на Льюсома.-- Это величайшій лгунъ, какого только я знаю. Что онъ теперь разсказываетъ? Ха, ха, ха! Да вы и рѣдкіе ребята! Дядя мой еще хуже ребенокъ, нежели былъ въ послѣднее время мой отецъ или чѣмъ теперь Чоффи. А за какимъ дьяволомъ пришли сюда вы?-- прибавилъ онъ, яростно взглянувъ на Вестлока и Марка Тэпли, который вошелъ вслѣдъ за Льюсомомъ:-- да еще вдобавокъ съ двумя полоумными и какимъ-то негодяемъ! Не за тѣмъ ли, чтобъ взять мой домъ приступомъ? Эй! Кто тамъ? Отворить двери и выгнать отсюда этихъ наглецовъ!
-- Послушайте, почтенный,-- сказалъ Маркъ, выступая впередъ:-- еслибъ не ваше имя, то я одинъ вытащилъ бы васъ на улицу и поднялъ бы такой шумъ, что сюда сбѣжалась бы половина Лондона. И потому совѣтую быть потише. Не старайтесь смотрѣть на меня прямо: это не поможетъ.
Съ этими словами, Маркъ сѣлъ на подоконникъ и скрестилъ руки съ видомъ человѣка, приготовившагося выполнить что бы то ни было, если оно будетъ нужно.
Старикъ Мартинъ обратился къ Льюсому:
-- Онъ ли?-- указывая пальцемъ на Джонса.
-- Взгляните на него, и вы убѣдитесь въ этомъ.
-- О, братъ, братъ!-- вскричалъ старикъ Мартинъ, всплеснувъ руками:-- для того ли мы были чужды другъ другу половину нашей жизни, чтобъ ты воспиталъ подобнаго злодѣя, а я сдѣлался орудіемъ его наказанія?
Онъ сѣлъ въ кресла и промолчалъ нѣсколько минутъ; потомъ, съ возродившеюся твердостью, продолжалъ:
-- Ты на очной ставкѣ съ этимъ человѣкомъ, чудовище! Слушай, что онъ станетъ говорить. Возражай, молчи, противорѣчь, спорь -- дѣлай что угодно. Мое намѣреніе принято. А ты,-- сказалъ онъ Чоффи:-- изъ любви къ твоему старому хозяину, говори, мой любезный.