-- Я молчалъ изъ любви къ нему!-- воскликнулъ Чоффи.-- Онъ требовалъ этого, взялъ съ меня обѣщаніе передъ самою смертью. Я бы никогда не сталъ говорить, еслибъ вы сами не знали такъ много. Я часто, очень часто думалъ объ этомъ; иногда это мнѣ грезилось,-- но и тогда не спалъ, а мнѣ снилось это днемъ, наяву. Есть ли такого рода сны?
Мартинъ отвѣчалъ ему ласково; Чоффи внимательно прислушивался къ его голосу и улыбнулся.
-- Да, да! Онъ часто говаривалъ со мною такъ! Мы вмѣстѣ учились въ школѣ. Я бы не могъ дѣйствовать противъ его сына, знаете... его единственнаго сына, мистеръ Чодзлвить!
-- Я бы желалъ, чтобъ ты былъ его сыномъ.
--Вы говорите совершенно такъ, какъ мой любезный старый хозяинъ!-- воскликнулъ Чоффи съ ребяческимъ восторгомъ.-- Мнѣ почти кажется, что я слышу его, и я снова молодѣю. Онъ всегда былъ со мною ласковъ, и я всегда понималъ его. Хотя зрѣніе мое было тускло, но я могъ его видѣть, да, да! Онъ умеръ, умеръ!
Чоффи горестно качалъ головою. Въ это мгновеніе, Маркъ, глядѣвшій въ окно, вышелъ изъ комнаты.
-- Я не могъ дѣйствовать противъ его единственнаго сына,-- сказалъ Чоффи.-- Но онъ часто чуть не доводилъ меня до этого, даже сегодня вечеромъ я едва могъ выдержать. А гдѣ же она? Она еще не пришла!
-- Ты говоришь о его женѣ?-- спросилъ Мартинъ.
-- Да.
-- Она подъ моимъ покровительствомъ и не будетъ присутствовать при томъ, что произойдетъ здѣсь. Она и безъ этого испытала довольно горя.