Три человѣка вошли вслѣдъ за нимъ, наложили руки на убійцу и скрутили его. Это было сдѣлано такъ скоро, что руки его были въ кандалахъ прежде, чѣмъ онъ успѣлъ разсмотрѣть лицо своего изобличителя.
-- Убійство!-- сказалъ Педжетъ, окидывая взоромъ удивленную толпу.-- Чтобъ никто не смѣлъ мѣшать!
-- Убійство, убійство, убійство!-- раздалось на многолюдной улицѣ. Страшное слово это переходило отъ дома къ дому, отражалось камнями мостовой, звучало во всѣхъ устахъ.
Мартинъ Чодзльвитъ и всѣ бывшіе съ нимъ безмолвно глядѣли другъ на друга.
Мартинъ заговорилъ первый:
-- Что это значитъ?
-- Спросите его, сударь,-- отвѣчалъ Педжетъ.-- Вы съ нимъ знакомы. Онъ знаетъ больше моего, хоть и я знаю очень многое.
-- Почему вамъ извѣстно многое?
-- Я недаромъ наблюдалъ за нимъ столько времени; ни за кѣмъ еще не слѣживалъ я такъ усердно, какъ за нимъ.
Еще одинъ изъ призраковъ грозной истины! Еще одинъ изъ неожиданныхъ образовъ, возставшихъ передъ убійцею! Этотъ человѣкъ -- шпіонъ надъ нимъ; этотъ человѣкъ, сбросившій съ себя личину уклончивости, робости, близорукости, непримѣтливости, превратился въ неутомимаго и неусыпно бдительнаго врага! Джонсъ скорѣе готовъ бы былъ подозрѣвать мертвеца во враждебныхъ противъ него намѣреніяхъ.