Мартинъ взялся за дѣло съ готовностью, и Пексниффъ далъ ему нѣкоторыя наставленія и нужные для выполненія инструменты и матеріалы. Онъ особенно распространялся о магическомъ дѣйствіи нѣкоторыхъ окончательныхъ почерковъ руки опытнаго мастера своего дѣла, что, конечно, было удивительно, потому что враги Пексниффа утверждали, что бывали случаи, будто мастерское введеніе новаго слуховаго окна., или кухонной двери, или полдюжины ступенекъ, превращали планы учениковъ его въ его собственные, за что карманы его вознаграждались деньгами. Но ужъ таково могущество генія!
-- Когда, для разнообразія, тебѣ вздумается перемѣнить родъ занятій, то Пинчъ покажетъ тебѣ, какъ разбивать планъ сада, или узнать разность уровня дороги между моимъ домомъ и хоть вонь тѣмъ придорожнымъ столбомъ, или что-нибудь въ этомъ же родѣ. Тамъ на дворѣ цѣлыя кучи кирпичей и цвѣточныхъ горшковъ, Мартинъ. Если ты дашь имъ форму чего-нибудь, что мнѣ напомнило бы Церковь св. Петра въ Римѣ или Софійскую Мечеть въ Константинополѣ, мнѣ будетъ это крайне пріятно. А теперь,-- сказалъ Пексниффъ въ заключеніе:-- мы можемъ оставить наши профессіональныя дѣла и обратиться къ частнымъ; теперь пойдемъ потолковать въ мою спальню, пока я буду приготовлять свой чемоданъ.
Мартинъ послѣдовалъ за нимъ, и они оставались наединѣ болѣе часа, оставя Тома Пинча одного. Когда молодой человѣкь возвратился, Томъ нашелъ его весьма молчаливымъ и недовольнымъ, такъ что, сдѣлавъ ему нѣсколько незначительныхъ постороннихъ вопросовъ, Томъ счелъ неделикатнымъ мѣшать его размышленіямъ и оставилъ его въ покоѣ.
Еслибъ даже Мартинъ и былъ разговорчивъ, то Тому не пришлось бы этимъ воспользоваться: во-первыхъ, Пексниффъ позвалъ къ себѣ Тома и велѣлъ встать на чемоданъ и представлять изъ себя древнія статуи, пока чемодану не вздумается допустить замкнуть себя; потомъ миссъ Черити просила его завязать ея дорожный мѣшокъ; потомъ миссъ Мерси послала за нимъ, чтобъ онъ уложилъ ей ящикъ; потомъ онъ долженъ былъ составить подробную опись всему багажу Пексниффовъ; потомъ онъ взялся перетащить все на низъ и смотрѣть, какъ всѣ вещи перевезутъ отъ дома до того мѣста, гдѣ останавливается дилижансъ, и, наконецъ, дождаться прибытія дилижанса. Словомъ, дѣяній Тома Пинча въ тотъ день хватило бы любому носильщику; но съ его доброю волей все было ни по чемъ, и когда онъ, наконецъ, утиралъ потъ, сидя на перекресткѣ надъ багажомъ Пексниффовъ, сердце его радовалось при мысли, что онъ угодилъ своему благодѣтелю.
-- Я почти боялся,-- сказалъ Томъ, вынимая изъ кармана письмо:-- что не успѣю написать его, а это было бы жаль: пересылка по почтѣ стоитъ дорого. Она будетъ рада моему письму, а извѣстно, что Пексниффъ со мною хорошъ попрежнему. Я бы попросилъ Вестлока навѣстить ее, но боюсь, что онъ станетъ говорить ей противъ Пексниффа, а это ее огорчитъ. Кромѣ того, посѣщеніе молодого человѣка могло навлечь на нее непріятности.
Томъ Пинчъ съ полминуты казался расположеннымъ къ грусти, однакожъ скоро успокоился и продолжалъ свои размышленія:
-- Джонъ былъ славный, веселый малый; я бы желалъ въ немъ только одного -- чтобъ онъ любилъ Пексниффа. По его мнѣнію, я бы долженъ былъ упасть духомъ, а по моему, я необыкновенно счастливъ, что наткнулся на такого человѣка, какъ Пексниффъ. Должно быть, я родился съ серебряною ложкою во рту. И вотъ, мнѣ опять удача съ новымъ ученикомъ! Я никогда не видалъ такого любезнаго, открытаго, благороднаго малаго какъ этотъ. Да какъ скоро мы сошлись! Онъ родня Пексниффу и толковый малый, такъ что онъ найдетъ дорогу въ свѣтѣ... Да вотъ и онъ; идетъ себѣ по переулку, какъ будто переулокъ со всѣми домами принадлежитъ ему.
Въ самомъ дѣлѣ, пока Пинчъ говорилъ, Мартинъ подошелъ къ нему, нисколько не озадаченный честью вести подъ руку миссъ Мерси, ни ея трогательными прощаньями. Миссъ Черити шла объ руку съ отцомь вслѣдъ за ними. Такъ какъ дилижансъ уже подъѣзжалъ, Томъ приступилъ, не теряя времени, къ своему покровителю и просилъ его доставить письмо сестрѣ его.
-- О,-- сказалъ Пексниффъ, разсматривая адресъ письма:-- твоей сестрѣ, Томасъ? Хорошо, хорошо; письмо будетъ передано; не безпокойтесь объ этомъ, мистеръ Пинчъ.
Онъ произнесъ это обѣщаніе съ такимъ снисходительнымъ и покровительственнымъ видомъ, что Томъ подумалъ, что онъ просилъ слишкомъ многаго, и принялся усердно благодарить его. Обѣ миссъ Пексниффъ очень забавлялись извѣстіемъ о сестрѣ Пинча. О, ужасъ! Одна идея о миссъ Пинчъ! Милосердое небо!