-- О, гады!-- вскричалъ мистеръ Пексниффъ.-- О, кровопійцы! Вамъ недовольно того, что вы преисполнили горечью существованіе почтеннаго старца -- нѣтъ? Неужели и теперь -- когда онъ довѣрился хотя и смиренному, но чистосердечному и безкорыстному родственнику,-- неужели и теперь, бездушная саранча (извините, почтенный сэръ, что я употребляю такія сильныя выраженія, но иногда честное негодованіе не знаетъ предѣловъ),-- неужели и теперь, пользуясь его беззащитнымъ положеніемъ, вы стеклись со всѣхъ сторонъ, какъ волки и коршуны вокругъ -- я не скажу падали или мертвечины, потому что мистеръ Чодзльвитъ представляетъ совершенно противное тому и другому -- но вокругъ своей добычи, съ намѣреніями алчными и плотоядными?..
Онъ пріостановился, чтобъ перевезти духъ и величавымъ жестомъ отмахивалъ ихъ отъ себя.
-- Орда безчувственныхъ разбойниковъ и грабителей! Прочь отсюда! Оставьте его, говорю вамъ! Прочь, прочь! А вы, мой нѣжный сэръ,-- продолжалъ мистеръ Пексниффъ, обратясь къ старику съ кроткимъ упрекомъ:-- какъ могли вы оставить меня даже на такой короткій періодъ? Вы отлучились, вѣроятно, съ какимъ нибудь благодѣтельнымъ для меня намѣреніемъ, но вы не должны такъ поступать. Я бы серьезно разсердился на васъ, еслибъ могъ на васъ сердиться, другъ мои!
Онъ пошелъ къ старику съ распростертыми объятіями, чтобъ взять его за руку, но мистеръ Пексниффъ не замѣтилъ, какъ эта самая рука стиснула палку. Когда онъ приблизился, улыбаясь, къ Мартину, тотъ, разразившись разомъ всѣмъ долго подавленнымъ и жегшимъ его негодованіемъ, вскочилъ съ креселъ и сильнымъ ударомъ трости повергъ его на полъ.
Ударъ былъ направленъ такъ ловко, что мистеръ Пексниффъ полетѣлъ какъ будто вышибленный изъ сѣдла атакою кирасира. Онъ былъ такъ оглушенъ ударомъ и такъ пораженъ новизною этого пылкаго привѣтствія, что не старался даже встать, а лежалъ на полу, озираясь вокругъ себя съ разстроенно смиреннымъ лицомъ, которое было такъ необычайно смѣшно, что ни Маркъ, ни Вестлокъ не могли удержаться отъ улыбки, хотя оба старались предупредить повтореніе удара.
-- Оттащите его прочь! Уберите его!-- кричалъ старикъ Мартинъ, котораго пылающее лицо ясно обнаруживало намѣреніе не остановиться на одномъ ударѣ.-- Иначе я не удержусь... я слишкомъ долго обуздывалъ себя! Пока онъ близко, я не въ силахъ владѣть собою! Оттащите его!
Видя, что мистеръ Пексниффъ все еще не рѣшается встать, Маркъ Тэпли буквально оттащилъ его и поднялъ на ноги.
-- Слушай меня, мерзавецъ!-- сказалъ мистеръ Чодзльвитъ.-- Я призвалъ тебя сюда, чтобъ ты былъ свидѣтелемъ твоихъ злодѣяній! Я призвалъ тебя потому, что видъ каждаго изъ собравшихся здѣсь долженъ рѣзать тебя, какъ напитанный ядомъ ножъ! Что! Постигъ ли ты меня, наконецъ?
Мистеръ Пексниффъ съ изумленіемъ вытаращилъ на него глаза.
-- Смотрите на него!-- кричалъ старикъ остальнынь, указывая на Пексниффа.-- Смотрите на него! И потомъ... поди сюда, милый Мартинъ... смотрите сюда, сюда, сюда! И при каждомъ повтореніи этого слова, онъ пламеннѣе и пламеннѣе прижималъ къ сердцу своего внука.