-- Весь гнѣвъ мой, Мартинъ, былъ въ этомъ ударѣ. Зачѣмъ мы разлучались съ тобою! Какъ могли мы разстаться! Какъ могъ ты бѣжать отъ меня къ нему!
Мартинъ хотѣлъ отвѣчать, но старикъ остановилъ его.
-- Я былъ виноватъ не меньше тебя. Мнѣ сегодня сказалъ это Маркъ, но я самъ зналъ объ этомъ гораздо прежде. Мери, мой ангелъ, сюда, сюда!
Она была блѣдна и дрожала; старикъ посадилъ ее въ свои кресла и сталъ подлѣ нея, держа обѣими руками ея руку. Мартинъ былъ подлѣ него.
-- Проклятіемъ нашего дома былъ эгоизмъ,-- сказалъ старикъ, кротко глядя на Мери.-- Какъ часто говорилъ я это, не подозрѣвая, что сообщаю свой эгоизмъ другимъ!
Онъ взялъ подъ руку Мартина и продолжалъ:
-- Вы всѣ знаете, что я воспиталъ эту сироту для того, чтобъ она ухаживала за мною. Никто изъ васъ не знаетъ, какою постепенностью я дошелъ до того, что сталъ считать ее своею дочерью, потому что она побѣдила меня своимъ самозабвеніемъ, своею нѣжностью, кротостью, терпѣливостью. Качества ея созрѣвали безъ обработыванія, сами собою. Есть родъ себялюбія -- я знаю это по собственному опыту -- которое постоянно наблюдаетъ себялюбіе въ другихъ, подозрѣваетъ всѣхъ, удивляется тому, что они удаляются, и приписываетъ это эгоизму. Такимъ образомъ и я не довѣрялъ окружавшимъ меня -- сначала не безъ причины -- и также точно сомнѣвался въ тебѣ, Мартинъ.
-- И также не безъ причины,-- отвѣчалъ молодой Мартинъ.
-- Слушай, лицемѣръ! Слушай, низкая, сладкорѣчивая, лѣнивая тварь? Что? Когда я искалъ его, ты уже разставилъ для него свои сѣти? Когда я лежалъ больной въ домѣ этой доброй женщины и ты вступался за него, ты воображалъ, что онъ пойманъ? Разсчитывая на возвратъ нѣжности моей къ нему -- ты зналъ, что я его любилъ -- ты уже готовилъ его въ мужья одной изъ твоихъ дочерей, не такъ ли? Или, еслибъ это не удалось, ты надѣялся ослѣпить меня своими добродѣтелями? Но я зналъ тебя тогда еще и сказалъ тебѣ это. Говорилъ ли я? Скажи!
-- Я не сержусь на васъ, почтенный сэръ,-- отвѣчалъ мистеръ Пексниффъ съ кротостью.-- Я многое могу перенести отъ васъ. Я не стану вамъ противорѣчивъ, мистеръ Чодзльвитъ.