-- Да; онъ слѣдилъ за тобою до твоей квартиры и далъ мнѣ средство послать къ тебѣ деньги.
-- Я недавно еще думалъ, что они пришли отъ васъ,-- возразилъ тронутый Мартинъ:-- но тогда я не воображалъ, что вы принимали участіе въ судьбѣ моей. Еслибъ я...
-- Еслибъ ты это зналъ,-- прервалъ грустно старикъ:-- то показалъ бы только то, что ты недостаточно меня понималъ. Я надѣялся видѣть тебя кающимся и смиреннымъ. Я хотѣлъ, чтобъ нищета заставила тебя обратиться ко мнѣ. Вотъ, чѣмъ я погубилъ тебя, несмотря на то, что я тебя любилъ. Выслушайте меня теперь до конца, друзья мои! Слушай и ты, который обанкрутился карманомъ такъ же, какъ добрымъ именемъ, если вѣрны дошедшія до меня извѣстія! А когда ты меня выслушаешь, то вонъ отсюда и не отравляй дольше моего зрѣнія!
Мистеръ Пексниффъ положилъ руку на сердце и поклонился.
Старикъ разсказалъ, какъ съ самаго начала приходила ему мысль о возможности любви между Мартиномъ и Мери; какъ пріятно ему было слѣдить за этою любовью, когда она только что зародилась; какъ онъ сочувствовалъ имъ и съ какимъ удовольствіемъ помышлялъ о счастіи, которымъ будетъ окружена его старость. Потомъ, какъ внукъ его пришелъ объявить, что выборъ его уже сдѣланъ, подозрѣвая, что старикъ былъ намѣренъ женить его на комъ то, хотя онъ и не зналъ, на комъ именно; какъ ему было непріятно, что внукъ его выбралъ именно Мери и что она отвѣчала его любви, потому что самъ онъ черезъ это терялъ удовольствіе, котораго ожидалъ отъ своего плана, и приписывалъ ихъ взаимную склонность ни чему другому, какъ эгоизму. Старикъ разсказалъ, какъ онъ осыпалъ своего внука горькими упреками, забывая, что онъ никогда не добивался его откровенности въ этомъ отношеніи; какъ споръ между ними кончился жесткими выраженіями и они разстались въ сильномъ негодованіи другъ на друга; какъ онъ потомъ продолжалъ любить своего внука и надѣялся, что молодой человѣкъ воротится къ нему; какъ въ ночь своей болѣзни въ "Драконѣ" онъ съ нѣжностью писалъ къ нему, сдѣлалъ его своимъ наслѣдникомъ и объявилъ согласіе свое на бракъ его съ Мери; но послѣ свиданія съ мистеромъ Пексниффомъ, подозрѣніе его возстало съ новою силою, и онъ сжегъ письмо и опять сталь терзаться недовѣрчивостью и сожалѣніями.
Послѣ того старикъ разсказалъ, что, рѣшившись испыталъ Пексниффа и постоянство его Мери (къ себѣ сколько же, какъ къ своему внуку), онъ составилъ въ умѣ своемъ планъ, при развязкѣ котораго они теперь присутствуютъ; какъ кротость и терпѣніе Мери мало по малу смягчили его сердце; какъ тому же самому способствовали простосердечіе, честь и благородство Тома. Онъ говорилъ о Томѣ Пинчѣ съ слезами на глазахъ, призывалъ на него благословеніе Божіе и сказалъ, что ему онъ обязанъ перемѣною мыслей насчетъ весьма многаго. Тогда молодой Мартинъ подошелъ къ Тому и пожалъ ему руку; это же сдѣлала и Мери, и Джонъ, и мистриссъ Люпенъ, и сестра его, миленькая Руѳь. А сердце Тома было исполнено кроткой, спокойной радости...
Потомъ старикъ Мартинъ разсказалъ, какъ благородно мистеръ Пексинффъ исполнилъ обязанность свою къ обществу, выгоняя отъ себя Тома Пинча; какимъ образомъ, слыша, что Пексниффъ всегда отзывался о Вестлокѣ съ самой дурной стороны, и зная, что Томь съ нимъ друженъ, онъ прибѣгнулъ, при помощи своего агента, къ маленькой хитрости, которая заставляла Тома ожидать съ такимъ нетерпѣніемъ таинственнаго обладателя библіотеки. Потомъ, онъ обратился къ мистеру Пексниффу (назвавъ его мерзавцемъ) и напомнилъ ему, что онъ предостерегалъ его отъ зла, которое тотъ хотѣлъ сдѣлать Тому; онъ требовалъ отъ него (назвавъ его висѣльникомъ), чтобъ онъ вспомнилъ, какъ отвергъ молодого Мартина, пришедшаго просить давно ожидавшаго его прощенія; какъ безсовѣстно и жестокосердо онъ сталъ между его чувствами и молодымъ человѣкомъ, перемѣнившимся отъ горькаго опыта и страданіи.
-- За все это,-- прибавилъ старикъ:-- еслибъ мнѣ стоило согнуть только палецъ, чтобъ снять петлю съ твоей шеи, я бы не согнулъ его!
-- Мартинъ,--сказалъ онъ послѣ краткаго молчанія:-- соперникъ твой былъ неопасенъ, но мистриссъ Люменъ нѣсколько недѣль сряду разыгрывала роль дуэньи: не столько для наблюденія за Мери, сколько за ея поклонникомъ... Притомъ что этотъ скотъ (плодовитость старика въ изъискиваніи прозвищъ мистеру Псксииффу была поистинѣ удивительна), этотъ скотъ заразилъ бы вокругъ нея воздухъ своимъ дыханіемъ и не далъ бы ей сдѣлать шагу на свободѣ... Это что? Рука ея дрожитъ! Попробуй, можешь ли ты взять ее.
Взять! Молодой Мартинъ схватилъ ея руку, обнялъ ея станъ и прижалъ уста свои къ ея устамъ. Но и тутъ, обнимая юную красоту, онъ не забылъ протянуть руку Тому Пинчу: