-- Мистриссъ Гаррисъ...
Но старикъ Чодзльвитъ прорвалъ ее, обратясь къ Марку съ вопросомъ:
-- Заплачено этой доброй женщинѣ за безпокойство, которое мы ей причинили?
-- Я заплатилъ ей щедро, сударь,-- отвѣчалъ Маркъ.
-- Молодой человѣкъ говоритъ правду, сударь,-- сказала мистриссъ Гемпъ:-- очень вамъ благодарна.
-- Такъ мы этимъ и кончимъ наше знакомство, мистриссъ Гемпъ,-- возразилъ старикъ Чодзльвитъ.-- А вы, мистеръ Свидльпайпъ... васъ такъ зовутъ?
-- Такъ, сударь,-- отвѣчалъ расшаркиваясь Полль, принимая отъ старика нѣсколько звонкихъ монетъ, которыя тотъ всунулъ ему въ руку.
-- Такъ не худо бы, мистеръ Свидльпайпъ, поберечь вашу постоялицу и по временамъ снабжать ее добрымъ совѣтомъ, чтобъ она поменьше придерживалась напитковъ и была почеловѣколюбивѣе съ своими паціентами, да и почестнѣе.
-- Ахъ, благодать небесная!-- вскричала мистриссъ Гемпъ, закативъ глаза подъ лобъ:-- поменьше напитковъ!.. Она впала въ ходячій обморокъ, и въ такомъ горестномъ состояніи вышла вмѣстѣ съ Поллемъ и Бэйли-Младшимъ.
Старикъ оглянулся вокругъ себя съ улыбкою, и глаза его остановились на сестрѣ Тома Пинча. Тогда онъ улыбнулся еще веселѣе.