-- Зачѣмъ ты ушелъ, Томъ? Не сиди одинъ. Мы хотимъ разогнать твою меланхолію.
-- Дорогой мой другъ!
-- Милый мой братъ!
-- Мнѣ не угрожаетъ опасность быть въ меланхоліи, другъ мой. Чего мнѣ печалиться, коли я знаю, что ты и Руѳь любите другъ друга. Не могу тебѣ высказать, до чего меня порадовалъ сегодняшній день, хотя долженъ объ этомъ сказать тебѣ! Она дѣвушка бѣдная, безприданница; но я чувствую, что ты знаешь ей цѣну! Притомъ-же то сокровище, которое ты берешь за нею, не уменьшится, не истратится, а деньги вѣдь истратятся.
-- Да, Томъ, деньги выйдутъ! А ея цѣна?.. Развѣ можно ее знать и не любить! Кто можетъ оставаться равнодушнымъ къ сокровищамъ такого сердца! Еслибъ я не зналъ ея достоинствъ, развѣ я могъ бы чувствовать то упоеніе, въ которомъ я пребываю въ этотъ день? Сегодня день не одной только твоей радости, а скорѣе моей!
-- Нѣтъ, нѣтъ и моей!
Этотъ споръ о радости былъ прерванъ приходомъ Руѳи. Женихъ горячо обнялъ ее, а она смотрѣла на брата гордымъ взглядомъ, какъ бы говоря ему:
-- Смотри, я ему это позволяю, потому что люблю его!
А Томъ былъ въ восторгѣ. Онъ готовъ былъ цѣлыми часами смотрѣть на нихъ, какъ они обнимаются.
-- Я сказалъ Тому, моя милая, что мы его отъ себя не отпустимъ. Мы не можемъ потерпѣть въ своей семьѣ такой утраты, какъ Томъ; я такъ ему и сказалъ. Не знаю, чего въ немъ больше:-- разсудительности или самолюбія? Но если онъ съ разсудкомъ, то долженъ понять, что не можетъ стѣснять насъ. Какъ ты думаешь?