Стыдно было, казалось бы, уважающему себя вѣтру устремлять свою злобность на такія жалкія вещи какъ палый листъ. Однако, надругавшись надъ дракономъ, онъ не побрезгалъ наброситься и на листья, и нанесъ имъ такой страшный толченъ, что они, кувыркаясь, кружась, сталкиваясь, летѣли по воздуху, выдѣлывая самые отчаянные прыжки. Но тирану-вѣтру и этого было мало, онъ не могъ этимъ насытить своей ярости. Онъ накидывался на отдѣльныя кучки листьевъ, подхватывалъ ихъ, преслѣдовалъ и гналъ неумолимо и загонялъ ихъ въ ямы, въ кучи сложеннаго на дворѣ дерева; едва они тамъ укладывались и успокаивались какъ онъ снова выметалъ ихъ оттуда, перепутывалъ ихъ съ прихваченными мимоходомъ древесными опилками и опять принимался ихъ гонять, гонять!..
Листья, словно испуганные, мчались во весь духъ и старались хоть куда-нибудь схорониться отъ неугомоннаго преслѣдователя, въ какой-нибудь закрытый уголокъ, откуда ему трудно было ихъ добыть; они прятались подъ свѣсы крышъ, цѣплялись за космы сѣна, сложеннаго въ стогъ, влетали въ комнаты черезъ окна, забивались въ изгородь. Наконецъ, воспользовавшись внезапно открывшейся входною дверью въ домѣ мистера Пексниффа, они залетѣли къ нему въ сѣни. Вѣтеръ все мчался по ихъ слѣдамъ, и лишь только мистеръ Пексниффъ пріотворилъ дверь, вѣтеръ дунулъ въ нее съ такою силою, что она ударила почтеннаго джентльмена въ лобъ, и онъ въ одно мгновеніе ока растянулся у крыльца; въ то же самое время, найдя заднюю дверь отворенною, сквозной порывъ погасилъ свѣчу, бывшую въ рукахъ миссъ Пексниффъ, и потомъ, какъ будто радуясь своей продѣлкѣ, закрутился далѣе, черезъ болота и луга, по холмамъ и полямъ.
Въ то же время мистеръ Пексниффъ, ударившись головою объ уголъ ступени своего крыльца, лежалъ недвижно на улицѣ, вытаращивъ глаза на свою дверь; полученный имъ ударъ былъ изъ тѣхъ, которые зажигаютъ цѣлую иллюминацію искръ въ глазахъ несчастливцевъ, которымъ они достаются, вѣроятно, для ихъ развлеченія. Должно быть, что дверь дома имѣла наружность болѣе поучительную, нежели обыкновенныя двери, потому что онъ лежалъ передъ нею и созерцалъ ее необычайно долго, не думая справиться, ушибся онъ, или нѣтъ. Онъ не откликнулся даже на рѣзкій окликъ миссъ Пекснифффъ, пронзительно закричавшей въ замочную скважину: "кто тамъ?", и даже, когда миссъ Пекснифффъ, пріотворивъ дверь и заслоняя свѣчу отъ вѣтра рукою, оглядывалась на всѣ стороны, онъ не сдѣлалъ никакого замѣчанія и даже не показалъ ли малѣйшаго признака желанія быть поднятымъ.
-- Это ты!-- кричала миссъ Пекснифффъ мнимому шалуну, котораго она подозрѣвала въ ненамѣренномъ ударѣ въ дверь:-- ужъ тебѣ за это достанется!
Но мистеръ Пекснифффъ, можетъ быть потому, что ему уже значительно "досталось", не отвѣчалъ ничего.
-- Успѣлъ ужъ увернуться за уголъ!-- продолжала миссъ Пекснифффъ. Она сказала это наугадъ, но, случайно, слова были очень удачно примѣнимы къ случаю. У мистера Пекснифффа, ошеломленнаго ударомъ, такъ все завертѣлось, а потомъ затмилось въ головѣ, что, пожалуй, похоже было на то, что онъ убѣжалъ за уголъ.
Сказавъ нѣсколько словъ о констэблѣ и висѣлицѣ, миссъ Пексниффъ хотѣла уже снова затворитъ дверь, какъ отецъ ея, приподнявшись на одинъ локоть, охнулъ.
-- Его голосъ!-- вскричала миссъ:-- батюшка!
При этомъ восклицаніи, другая миссъ Пексниффъ выскочила изъ комнаты, и обѣ, общими усиліями, поставили несчастнаго джентльмена на ноги.
-- Па!-- кричали онѣ въ голосъ.-- Па! Говорите же, па! Да не смотрите такъ дико, милый па {Ра, сокращенное papa и "ma", вмѣсто mama, въ общемъ употребленіи въ англійскихъ семействахъ. Примѣч. переводчика.}!