-- О, да, конечно!-- сказалъ мистеръ Пексниффъ, котораго глаза обратились въ это время на ученицу:-- а какъ вы поживаете, очаровательное дитя?
-- Очень хорошо, благодарю васъ, сударь,-- отвѣчала холодно молодая невинность.
-- Какое милое лицо, какія очаровательныя манеры!-- воскликнулъ Пексниффъ, обратясь къ дочерямъ.
Обѣ дѣвицы были въ восторгѣ отъ отпрыска богатаго семейства, а мистриссъ Тоджерсъ клялась, что она въ жизнь свою не видала ничего и въ четверть столь ангельскаго: "ей только не достаетъ крылышекъ, чтобъ быть настоящимъ херувимчикомъ!"
-- Если вы будете такъ любезны, мое очаровательное дитя,-- сказалъ Пексниффъ, вынимая свою карточку:-- и отдалите это вашимъ достойнымъ уваженія родителямъ, то скажите имъ, что я съ моими дочерьми...
-- И мистриссъ Тоджерсъ, па,-- замѣтила Мерри.
-- И съ мистриссъ Тоджерсъ, изъ Сити, не безпокоимъ ихъ, потому что цѣль нашего посѣщенія -- миссъ Пинчъ, которой братъ у меня служитъ; но что я не могъ оставить ихъ прекрасное жилище, не отдавъ, какъ архитекторъ, полной справедливости вкусу и изяществу понятій его хозяина и тому, что онъ на дѣлѣ доказываетъ познанія въ прекрасномъ искусствѣ, которому я посвятилъ свою жизнь и для котораго я пожертвовалъ состояніемъ. Вы меня этимъ премного обяжете...
-- Миссисъ свидѣтельствуетъ почтеніе миссъ Пинчъ и желаетъ знать, чему теперь учится молодая миссъ,-- сказалъ внезапно появившійся лакей.
-- А! Вотъ этотъ молодой человѣкъ возьметъ мою карточку. Передайте ее съ моимъ почтеніемъ, достойнымъ всякаго уваженія хозяевамъ этого великолѣпнаго дома... Однако, мы мѣшаемъ урокамъ. Пойдемте, дѣти.
Въ это время, мистриссъ Тоджерсъ засуетилась и вытащила изъ своей корзинки карточку своего заведенія, въ которой объявлялось, между прочими условіями коммерческой гостиницы, что Тоджерсъ благодаритъ джентльменовъ, удостоившихъ своимъ посѣщеніемъ гостиницу и проситъ ихъ, если они остались довольны ея столомъ и помѣщеніемъ, рекомендовать ее своимъ друзьямъ и знакомымъ. Мистриссъ Тоджерсъ всучила эту карточку "молодому человѣку", но Пексниффъ съ изумительнымъ присутствіемъ духа овладѣлъ этимъ документомъ и положилъ его въ свой карманъ. Послѣ того, онъ обратился къ миссъ Пинчъ съ большею противъ прежняго снисходительностью и благосклонностью для того, чтобъ лакей зналъ, что видитъ передъ собою не родственниковъ и друзей, а покровителей ея: