И онъ быстрымъ шагомъ повелъ Кетъ по направленію къ Кэвендишъ-Скверу.
-- Я очень, очень вамъ благодарна, дядя,-- сказала молодая дѣвушка послѣ того, какъ они прошли нѣкоторое время молча.
-- Очень радъ это слышать,-- отвѣтилъ Ральфъ.-- Надѣюсь, что ты добросовѣстно отнесешься къ своему дѣлу.
-- Я сдѣлаю все, чтобы вамъ угодить. Конечно, я... я...
-- Пожалуйста не вздумай плакать,-- проворчалъ Ральфъ.-- Я ненавижу слезы.
-- Я знаю, что это очень глупо съ моей стороны...-- начала бѣдная Кетъ.
-- Разумѣется глупо,-- прервалъ ее Ральфъ,-- и притомъ совсѣмъ лишнее.-- Чтобы этого больше не было, слышишь?
Очень возможно, что такой способъ осушать слезы юной, неопытной дѣвушки, впервые вступавшей въ жизнь и въ совершенно чуждую ей среду незнакомыхъ людей, покажется страннымъ читателю, но тѣмъ не менѣе онъ произвелъ желаемое дѣйствіе. Кетъ сильно покраснѣла, нѣсколько секундъ учащенно дышала, затѣмъ овладѣла собою и твердо и рѣшительно зашагала впередъ.
Интересный контрастъ представляла изъ себя эта парочка! Застѣнчивая провинціалка, со страхомъ пробирающаяся по люднымъ улицамъ столицы, уступая дорогу всѣмъ встрѣчнымъ, крѣпко ухватившись за руку своего спутника, какъ будто она боится потерять его въ толпѣ, и рядомъ мрачная, суровая фигура стараго дѣльца, прокладывающаго себѣ путь локтями съ самымъ рѣшительнымъ видомъ и обмѣнивающагося короткими поклонами съ знакомыми, которые оборачиваются, чтобы еще разъ взглянуть на его хорошенькую спутницу, и провожаютъ полнымъ удивленія взглядомъ странную пару. Этотъ контрастъ показался бы еще страннѣе тому, кто могъ бы заглянуть въ сердце молодой дѣвушки и въ сердце старика, бившіяся такъ близко одно отъ другого, кто оцѣнилъ бы голубиную кротость одного и подлую закоснѣлость другого, кто прочиталъ бы чистыя мысли дѣвушки и коварные замыслы старика, который никогда въ жизни не помышлялъ о днѣ разсчета. Но самое странное -- хотя такія вещи случаются на каждомъ шагу -- было то, что юное, горячее сердце трепетало и сжималось отъ страха и сомнѣній, тогда какъ сердце стараго дѣльца, не смущаемое ни надеждами, ни опасеніями, ни любовью и никакими человѣческими чувствами, отбивало удары ровно и спокойно, съ точностью вполнѣ исправнаго механизма.
-- Дядя,-- сказала Кетъ, когда по ея разсчету они были уже близко къ цѣли своего путешествія,-- я должна спросить у васъ одну вещь: буду ли я жить дома?