Одинъ изъ этихъ ударовъ дверныхъ молотковъ, рѣзкій стукъ въ дверь квартиры г-жи Манталини,-- доложилъ о прибытіи одной знатной или, вѣрнѣе, богатой дамы, ибо у насъ, кажется, еще не перестали дѣлать различіе между богатствомъ и знатностью. Дама пріѣхала съ дочерью примѣрить платья, давно уже заказанныя къ придворному балу, и Кетъ отрядили ассистентомъ къ миссъ Нэгъ, которая должна была принимать посѣтительницъ подъ верховнымъ надзоромъ самой г-жи Манталини.
Роль Кетъ въ торжественной процедурѣ примѣриванья была очень скромна: она должна была держать различныя статьи туалета и подавать ихъ по мѣрѣ надобности миссъ Нэгъ. Иногда ей приказывали завязать какой-нибудь шнурокъ или застегнуть крючокъ. Казалось бы, она могла съ полнымъ основаніемъ разсчитывать, что именно, благодаря второстепенности ея обязанностей въ данномъ случаѣ сварливость и заносчивость заказчицъ не могутъ коснуться ея. Но какъ на грѣхъ случилось, что маменька и дочка были не въ духѣ, отъ нихъ досталось всѣмъ на орѣхи, и бѣдная дѣвушка получила сполна свою долю обидъ. Она была неловка, руки у нея оказались холодныя, грязныя, грубыя. Все-то она дѣлала шиворотъ-на-выворотъ; онѣ удивлялись, какъ можетъ г-жа Манталини держать такихъ помощницъ, убѣдительно просили отрядить къ нимъ кого-нибудь другого, когда онѣ пріѣдутъ въ слѣдующій разъ, и такъ далѣе.
Случай весьма обыкновенный, о которомъ не стоило бы и говорить, еслибъ онъ не имѣлъ довольно грустныхъ послѣдствій для Кетъ. Много горькихъ слезъ пролила она, когда дамы уѣхали: въ первый разъ она почувствовала, что родъ занятій можетъ унижать человѣка. Правда, ее и раньше путала перспектива тяжелаго труда изо дня въ день, но зарабатывать свой хлѣбъ не казалось ей унизительнымъ, пока не приходилось имѣть дѣла съ дерзостью и высокомѣріемъ высшихъ. Философія научила бы ее, это все униженіе было на сторонѣ тѣхъ, кто могъ упасть такъ низко, чтобы не стыдиться проявлять свои дурныя страсти безъ всякой причины, но по молодости лѣтъ она не могла утѣшаться такой философіей, и законная ея гордость была уязвлена. Низшимъ классамъ нерѣдко ставятъ въ упрекъ, что они хотятъ быть выше своего положенія. Не объясняются ли подобныя жалобы тѣмъ простымъ фактомъ, что представители высшихъ классовъ часто бываютъ ниже своего положенія?
Время шло тѣмъ же порядкомъ до девяти часовъ вечера, когда кончились занятія въ мастерской. Измученная и обезкураженная всѣмъ, что она пережила въ этотъ день, Кетъ почти выбѣжала изъ душной комнаты, гдѣ она чувствовала себя, какъ въ тюрьмѣ. На углу улицы ее ждала мать, и онѣ вмѣстѣ отправились домой. Бѣдной дѣвушкъ было тѣмъ тяжелѣе, что она должна была скрывать свои чувства и притворяться, что раздѣляетъ сангвиническія упованія своей спутницы.
-- Знаешь, Кетъ, о чемъ я думала весь день?-- говорила мистриссъ Никкльби.-- Я думала, какую великолѣпную аферу сдѣлаетъ г-жа Манталини, если возьметъ тебя въ компаньонки по своему магазину. И въ этомъ нѣтъ ничего невозможнаго. Я даже знаю такой случаи. Помнишь миссъ Браундокъ, свояченицу двоюроднаго брата твоего бѣднаго отца? Такъ вотъ она попала въ компаньонки къ содержательницѣ одной школы въ Гаммерсмитѣ и нажила большое состояніе въ самое короткое время. Вотъ только не припомню хорошенько, какая это миссъ Браундокъ: не та-ли, что выиграла десять тысячъ фунтовъ въ лоттерею? Кажется, что та... Ну, да, навѣрно та, теперь я припоминаю. "Манталини и Никкльби", какъ это хорошо звучитъ!.. А если Николаю, дастъ Богъ, тоже посчастливится въ жизни, такъ можетъ случиться, что на одной съ вами улицѣ будетъ проживать докторъ философіи Никкльби, директоръ Вестминстерской коллегіи.
-- Милый Николай!-- прошептала Кетъ, доставая изъ ридикюля письмо отъ брата изъ Дотбойсъ-Голла.-- Я позабыла всѣ наши невзгоды, мама, когда прочла его веселое письмо. Такъ радостно думать, что ему хорошо, что онъ доволенъ и счастливъ! Что бы ни пришлось намъ еще вытерпѣть въ будущемъ, эта мысль будетъ всегда служить намъ утѣшеніемъ.
Бѣдная Кетъ! Она не подозрѣвала, какъ шатко было ея утѣшеніе и какъ скоро ей предстояло съ нимъ разстаться.
ГЛАВА XVIII.
Миссъ Нэгъ обожаетъ Кетъ цѣлыхъ три дня и затѣмъ рѣшается возненавидѣть ее на вѣчныя времена. Причины, побудившія миссъ Нэгъ придти къ такому рѣшенію.
Жизнь труженика, жизнь мелкихъ заботъ и мелкихъ страданій, представляя живой интересъ только для того, кто обреченъ ее вести, не трогаетъ людей, которые хотя и не лишены пониманія и чувства, но чье состраданіе бережется какъ святыня и нуждается въ сильныхъ возбуждающихъ, чтобы себя проявить.