-- Позвольте,-- перебилъ ее Ральфъ, дѣлая ей знакъ замолчать,-- я говорилъ съ племянницей.
-- Конечно, дядя, я буду очень рада быть вамъ полезной,-- отвѣчала Кетъ.-- Боюсь только, что вы найдете меня очень неловкой и ненаходчивой хозяйкой.
-- О, это не бѣда,-- сказалъ Ральфъ.-- Такъ пріѣзжай же пораньше. Впрочемъ, это какъ тебѣ будетъ угодно. Возьми карету, я заплачу. А пока прощай, да хранитъ тебя Богъ!
Это доброе пожеланіе, казалось, застряло у него въ горлѣ, какъ будто заблудилось въ незнакомомъ мѣстѣ и не могло найти выхода. Но такъ или иначе, а оно таки вышло на свѣтъ Божій Раздѣлавшись съ нимъ, Ральфъ пожалъ руку обѣимъ своимъ родственницамъ и, не прибавивъ больше ни слова, ушелъ.
-- Какая выразительная физіономія у твоего дяди!-- сказала мистриссъ Никкльби, пораженная какою-то особенностью въ лицѣ Ральфа въ ту минуту, когда онъ уходилъ.-- Между нимъ и его бѣднымъ братомъ нѣтъ ни малѣйшаго сходства.
-- Ахъ, мама, да развѣ можно ихъ сравнивать! проговорила Кетъ съ упрекомъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, ни малѣйшаго сходства,-- повторила задумчиво мистриссъ Никкльби.-- Но лицо все-таки замѣчательно благородное.
Почтенная матрона высказала свое замѣчаніе такимъ торжественнымъ тономъ, точно оно было нивѣсть какимъ образцомъ человѣческой проницательности. Да и въ самомъ дѣлѣ оно стоило того, чтобы быть помѣщеннымъ въ ряду самыхъ блестящихъ открытій нашего вѣка. Кетъ быстро взглянула на мать и сейчасъ же потупилась.
-- Ради всего святого, Кетъ, что съ тобой приключилось? Отчего ты такъ упорно молчишь?-- спросила мистриссъ Никкльби послѣ того, какъ онѣ прошли часть дороги въ молчаніи.
-- Я думаю, мама,-- отвѣчала Кетъ.