-- Альфредъ, прости меня!-- зарыдала жена, обхвативъ его руками за шею.-- Я не хотѣла этого сказать, право, но хотѣла!
-- Разорена, погибла!-- кричалъ г-нъ Манталини.-- Погублена мной она, это чистѣйшее и лучшее изъ созданій, когда-либо услаждавшихъ горькую жизнь пропащаго забулдыги! О, проклятіе! Оставьте меня! Я отправлю себя на тотъ свѣтъ, туда мнѣ и дорога!
Дойдя до этого кризиса въ своихъ взбудораженныхъ чувствахъ, г-нъ Манталини хотѣль было выхватить ножъ изъ кармана, но жена удержала его руку. Тогда онъ сдѣлалъ попытку разбить себѣ голову объ стѣну, позаботившись предварительно отойти отъ стѣны по меньшей мѣрѣ на шесть шаговъ.
-- Успокойся, мой ангелъ!-- говорила г-жа Манталини.-- Никто не виноватъ; тутъ столько же моей вины, какъ и твоей. Не горюй, все уладится, проживемъ какъ-нибудь. Ну, успокойся же. Альфредъ, успокойся!
Господинъ Манталини считалъ неудобнымъ успокоиться такъ скоро, но тѣмъ не менѣе, потребовавъ нѣсколько разъ яду и высказавъ настоятельное желаніе, чтобы какая-нибудь добрая душа размозжила ему голову пулей, онъ началъ сдаваться: его бурное горе смягчилось и онъ патетически зарыдалъ. Въ такомъ размягченномъ состояніи духа сей интересный джентльменъ естественно не сталъ сопротивляться, когда у него пожелали отобрать ножъ (отъ котораго, по правдѣ сказать, онъ даже радъ былъ отдѣлаться, какъ отъ инструмента не совсѣмъ-то удобнаго и довольно опаснаго для ношенія въ карманѣ), и въ концѣ-концовъ позволилъ своей дражайшей половинѣ увести себя изъ комнаты.
Часа черезъ три послѣ этого мастерицамъ было объявлено, что онѣ распускаются по домамъ впредь до дальнѣйшихъ распоряженій, а два дня спустя фамилія Манталини появилась въ спискѣ банкротовъ. Въ тотъ же день утромъ миссъ Никкльби полнила по почтѣ увѣдомленіе, что отнынѣ магазинъ переходитъ въ вѣдѣніе миссъ Нэгъ и что ея, миссъ Никкльби, услуги болѣе не нужны. Какъ только это извѣстіе дошло до свѣдѣнія мистриссъ Никкльби, эта добрѣйшая душа объявила, что она всегда ожидала такого конца, и сослалась на многое множество ей одной извѣстныхъ случаевъ, когда она предсказывала то самое, что совершилось теперь.
-- И я опять повторяю,-- сказала въ заключеніе мистриссъ Никкльби, которая не только никогда не повторяла, но и не говорила этого раньше (что, впрочемъ, едва ли нужно и пояснять),-- я опять повторяю тебѣ, Кетъ, что ремесло портнихи и модистки -- послѣднее, на которомъ могъ остановиться твой выборъ. Говорю это не въ видѣ упрека тебѣ, моя милая, но если бы ты тогда же спросила совѣта у матери...
-- Да, да, это правда,-- проговорила Кетъ мягко, перебивая ее.-- Но что же вы теперь мнѣ посовѣтуете, мама?
-- Что посовѣтую? Да неужели, мой другъ, тебѣ не ясно, что изъ всѣхъ существующихъ въ мірѣ профессій самая подходящая для молодой дѣвушки въ твоемъ положеніи -- профессія компаньонки? Поступить компаньонкой къ какой-нибудь богатой, благовоспитанной леди, что можетъ быть лучше этого? Твое воспитаніе, манеры, наружность -- все даетъ тебѣ право разсчитывать на этомъ поприщѣ видную роль. Помнишь, что разсказывалъ твой бѣдный папа объ одной молодой дѣвушкѣ? Или ты не слыхала? Она была дочь пожилой дамы, квартировавшей въ одномъ домѣ съ папа, когда онъ былъ холостымъ. Какъ бишь ихъ фамилія?... Никакъ не припомню. Знаю только, что начинается на Б., а кончается на Г... Не Вотерсъ, ли? Нѣтъ, не Вотерсъ, да оно и не подходитъ... Ну, все равно. Такъ вотъ эта самая молодая леди поступила компаньонкой къ одной замужней дамѣ. Та вскорѣ умерла и мужъ женился на ней, т. е. на компаньонкѣ, а потомъ у нея родился прелестнѣйшій мальчишка, поразившій докторовъ своимъ цвѣтущимъ здоровьемъ, и все это въ какихъ-нибудь полтора года.
Кетъ очень хорошо понимала, что этотъ потокъ воспоминаній, доказывавшихъ съ такою поразительной ясностью все великолѣпіе перспективъ, ожидавшихъ молодую дѣвушку на поприщѣ компаньонки, былъ вызванъ какимъ-нибудь дѣйствительнымъ или воображаемымъ открытіемъ, которое сдѣлала ея мать въ этой области. Поэтому она терпѣливо дождалась, пока не изсякли всѣ разсказы и анекдоты, имѣвшіе и не имѣвшіе отношенія къ обсуждаемому вопросу, и, наконецъ, позволила себѣ спросить, какое это было открытіе. Тутъ-то вся правда и вышла наружу. Оказалось, что мистриссъ Никкльби получила утромъ изъ сосѣдней таверны черезъ мальчишку, носившаго ей портеръ, вчерашнюю великосвѣтскую газету, и въ этой вчерашней газетѣ было объявленіе, гласившее на чистѣйшемъ и самомъ правильномъ англійскомъ языкѣ, что нѣкая замужняя леди ищетъ компаньонку, молодую особу благороднаго происхожденія, и что фамилію и адресъ этой леди можно узнать въ такой-то библіотекѣ, въ Вестъ-Эндѣ.