-- По моему, стоитъ во всякомъ случаѣ попытаться,-- сказала мистриссъ Никкльби, прочитавъ объявленіе и откладывая въ сторону газету.-- Надѣюсь, твой дядя не будетъ ничего имѣть противъ.
Кетъ чувствовала себя такою пришибленною послѣ первыхъ грубыхъ толчковъ, которыми дала ей себя знать ея новая самостоятельная жизнь, и такъ мало интересовалась въ данный моментъ своей будущностью, что не возражала. Мистеръ Ральфь Никкльби въ свою очередь не только не сдѣлалъ никакихъ возраженій, но вполнѣ одобрилъ предложенный планъ. Услыхавъ о внезапномъ банкротствѣ госпожи Манталини, онъ не выразилъ большого удивленія. Да и странно было бы, если бъ онъ удивился, такъ какъ главнымъ виновникомъ этого банкротства былъ въ сущности онъ самъ. Такимъ образомъ фамилія и адресъ таинственной фешенебельной леди, ищущей компаньонки, были безотлагательно добыты, и въ тотъ же день миссъ Никкльби съ матерые отправились въ Кадоганъ-Плэсъ, Слоонъ-Стритъ, разыскивать мистриссъ Вититтерли.
Кадоганъ-Плжсъ -- это тонкая нить, соединяющая двѣ рѣзкія крайности, связующее звено между аристократическими тротуарами Бельгрэвъ-Сквера и варварскими мостовыми Чельси. Кадоганъ-Плэсъ помѣщается въ улицѣ Слоонъ, но не составляетъ неотъемлемой ея части. Онъ смотритъ свысока на Слоонъ-Стритъ, игнорируетъ Бромптонъ и въ недоумѣніи раскрываетъ глаза, когда ему называютъ Нью-Редъ. Кадогань-Плэсь тянется за большимъ свѣтомъ. Не то чтобы онъ претендовалъ на полное равенство съ своими именитыми сосѣдями Бельгрэвъ-Скверомь и Гросвенорь-Плэсомъ, нѣтъ! По отношенію къ этимъ важнымъ господамъ онъ является скорѣе чѣмъ-то вродѣ незаконныхъ дѣтей великихъ міра сего, которыя любятъ хвастать своею родней, хотя родня ихъ и не признаетъ.. Подражая по мѣрѣ силъ и возможности всѣмъ свычаямъ и обычаямъ высшаго общества, Кадоганъ-Плэсъ принадлежитъ въ дѣйствительности къ среднему классу. Короче говоря, Кадоганъ-Плэсъ сидитъ на двухъ стульяхъ. Какъ проводникъ электричества, онъ поддаетъ всему, что съ нимъ соприкасается, толчекъ, полученный извнѣ, чванство своимъ происхожденіемъ и знаніемъ, все то, чего нѣтъ въ немъ самомъ и что онъ заимствуетъ изъ выше лежащаго источника. Какъ связка, соединяющая Сіамскихъ близнецовъ, онъ содержитъ въ себѣ частицу жизни двухъ отдѣльныхъ существъ, не принадлежа ни одному изъ нихъ.
На этой-то сомнительной почвѣ растила корни мистриссъ Вититтерли, и въ дверь дома мистриссъ Вититтерли Кетъ Никкльби стучалась дрожащей рукой въ описываемый нами день. Дверь отворилъ высокій лакей съ обсыпанной мукой или вымазанной мѣломъ, или выкрашенной въ бѣлую краску головой, ибо то, что было у него на головѣ, было мало похоже на пудру. Получивъ визитную карточку Нетъ, высокій лакей передалъ ее маленькому пажу, такому маленькому, что все количество пуговицъ, считающееся необходимымъ для костюма пажа, не помѣщалось на немь въ обыкновенномъ порядкѣ и потому было разсажено въ четыре ряда. Сей юный джентльменъ понесъ карточку наверхъ на подносѣ, а посѣтительницъ въ ожиданіи его возвращенія пригласили въ столовую, аппартаментъ довольно неопрятнаго вида, и такъ удобно обставленный, что онъ казался приспособленнымъ для любого употребленія, только не для ѣды и питья.
По обыкновенному порядку вещей и согласно всѣмъ достовѣрнымъ описаніямъ жизни высшаго свѣта, какія мы находимъ въ романахъ, мистриссъ Вититтерли должна была бы принять посѣтительницъ въ своемъ будуарѣ; но потому ли, что въ будуарѣ ьь этотъ моментъ брился мистеръ Вититтерли, или по другой какой-нибудь причинѣ, только мистриссъ Вититтерли на этотъ разъ дала аудіенцію въ гостиной. Въ этой гостиной было все, чему полагается быть въ гостиныхъ хорошихъ домовъ, и все самаго хорошаго тона, начиная съ блѣдно-розовыхъ драпировокъ на окнахъ и накидокъ на диванахъ и креслахъ, долженствовавшихъ выставлять въ наивыгоднѣйшемъ свѣтѣ цвѣтъ лица мистриссъ Вититтерли, и кончая маленькой собачонкой, кусавшей за ноги чужихъ для развлеченія мистриссъ Вититтерли, и вышеупомянутымъ пажомь, подававшимъ шоколадъ для подкрѣпленія силъ мистриссъ Вититтерли.
Лицо мистриссъ Вититтерли отличалось интересною блѣдностью, и вообще видъ былъ у ней какой-то кисло-сладкіій; и сама она, и мебель ея, и весь домъ казались какъ будто полинялыми. Она сидѣла на диванѣ въ такой безыскусственной позѣ, что ее можно было принять за танцовщицу, которая совсѣмъ приготовилась выбѣжать на сцену и присѣла на минутку въ ожиданіи поднятіи занавѣса.
-- Альфонсъ, подай стулья.
Пажъ подалъ стулья.
-- Теперь можешь идти.
Альфонсъ вышелъ, и если когда-нибудь Альфонсъ былъ, какъ двѣ капли воды, похожъ на самаго зауряднаго Билля, такъ это былъ этотъ Альфонсъ.