-- Я прочла ваше объявленіе, мэмъ,-- заговорила Кетъ послѣ нѣсколькихъ секундъ неловкаго молчанія,-- и рѣшилась зайти...
-- Ахь, да, я дѣйствительно послала въ газету объявленіе съ однимъ изъ моихъ слугъ,-- перебила ее мистриссъ Вититтерли.-- Да, да, это мое объявленіе.
-- Я думала,-- продолжала Кетъ скромно,-- я думала, что, можетъ быть... то есть если вы еще не сдѣлали окончательнаго выбора... что вы во всякомъ случаѣ не посѣтуете на меня за мое обращеніе къ вамъ.
-- О, нѣтъ, конечно, нѣтъ,-- протянула мистриссъ Вититтерли
-- Но, разумѣется, если вашъ выборъ уже сдѣланъ...
-- О, нѣтъ, на меня не такъ легко угодить... Я, право, не знаю, что вамъ сказать. Служили вы когда-нибудь въ компаньонкахъ?
Мистрисъ Никкльби, выжидавшая только случая вступить въ разговоръ, не дала Кетъ открыть рта.
-- Нѣтъ, мэмь, у чужихъ людей она не служила, но много лѣтъ она служила компаньонкой мнѣ, своей матери,-- отвѣтила весьма дипломатически эта достойная леди.
-- А-а, понимаю,-- проговорила мистриссъ Вититтерли.
-- Надо вамъ сказать, мэмъ, что мы не всегда были бѣдны,-- продолжала мистриссъ Никкльби.-- Было время, когда я и не воображала, что моей дочери придется жить въ чужихъ людяхъ, потому что ея бѣдный покойный отець былъ джентльменъ съ независимыми средствами и остался бы имъ по сей день, если бы больше слушался моихъ совѣтовъ. Я всегда ему говорила...