Такъ какъ послѣ такого отвѣта ссору можно было считать поконченной, а другого зрѣлища, которое могло бы занять вниманіе общества, не предвидѣлось, то мистриссъ Лилливикъ сочла этотъ моментъ самымъ подходящимъ, чтобы удариться въ слезы. Понадобилась помощь всѣхъ четырехъ подружекъ, которая и была оказана безъ промедленія, хотя и не безъ нѣкоторой кутерьмы, ибо комната была очень маленькая, а скатерть на столѣ очень длинная, и при первомъ же движеніи переполошившихся дѣвицъ тарелки полетѣли на полъ. Но мистриссъ Лилливикъ, не взирая ни на что, рѣшительно отказывалась успокоиться, пока воюющія стороны не дадутъ ей торжественной клятвы, что споръ ихъ не будетъ имѣть дальнѣйшихъ послѣдствій. Поломавшись, сколько слѣдовало по правиламъ приличій, противники исполнили ея требованіе. Съ этой минуты мистеръ Фолэръ погрузился въ гробовое молчаніе и довольствовался тѣмъ, что щипалъ за ногу Николая всякій разъ, какъ сборщикъ пошлинъ раскрывалъ ротъ, выражая этимъ способомъ свое презрѣніе къ оратору и къ тому, что тотъ говорилъ.
Было произнесено много рѣчей. Говорилъ Николай, говорилъ мистеръ Кромльсъ, говорилъ новобрачный. Два спича принадлежали юнымъ Кромльсамъ, отвѣчавшимъ на тостъ, который пили въ ихъ честь, а одинъ -- Феномену, говорившему отъ лица подружекъ невѣсты, причемъ мистриссъ Кромльсъ умилилась до слезъ. Было и пѣніе. Пѣли миссъ Ледрукъ и миссъ Бравасса. Пѣли бы, по всей вѣроятности, и другіе, еслибъ извозчикъ, дожидавшійся у крыльца, чтобы везти счастливую чету на пристань, откуда она предполагала отплыть на пароходѣ въ Райдъ, не прислалъ съ лакеемъ свой категорическій ультиматумъ: или ѣхать сейчасъ же, или доплатить ему восемнадцать пенсовъ сверхъ условленной платы.
Эта жестокая угроза произвела магическое дѣйствіе. Мистеръ Лилливикъ съ супругой стали собираться. Послѣ самаго патетическаго прощанья они отправились въ Райдъ, гдѣ намѣрены были провести въ уединеніи слѣдующіе два дня и куда, по заранѣе состоявшемуся соглашенію, имъ сопутствовалъ Феноменъ, избранный изъ числа подружекъ по нарочитой просьбѣ мистера Лилливика на томъ основаніи, что пароходный кассиръ, введенный въ заблужденіе малымъ ростомъ этой дѣвицы, долженъ былъ выдать ей полъ-билета.
Такъ какъ въ этотъ день не было спектакля, то мистеръ Кромльсъ объявилъ, что онъ намѣренъ сидѣть, пока не будетъ выпито все, что оставалось на столѣ по части питія; но Николай, который долженъ былъ на другой день въ первый разъ выступить къ роли Ромео, успѣлъ ускользнуть потихоньку, воспользовавшись кратковременной суматохой, вызванной неожиданнымъ проявленіемъ сильныхъ симптомовъ нетрезвости въ поведеніи мистриссъ Грудденъ.
Дезертируя такимъ образомъ изъ веселой компаніи, Николай руководствовался не только личными вкусами, но и безпокойствомъ за Смайка, который долженъ былъ играть аптекаря въ "Ромео и Джульеттѣ" и до сихъ поръ не имѣлъ ни малѣйшаго понятія о своей роли, кромѣ общаго представленія, что аптекарь долженъ быть голоденъ, но за то это и понятіе -- вѣроятно, по старой памяти -- онъ усвоилъ замѣчательно быстро.
-- Не знаю, право, Смайкъ, что намъ съ тобой дѣлать,-- сказалъ Николай, положивъ книгу, по которой онъ экзаменовалъ новоиспеченнаго актера.-- Боюсь, мой другъ, что тебѣ не выучить роли.
-- Кажется, что такъ,-- проговорилъ Смайкъ, грустно покачавъ головой.-- Вотъ если бы вы... Но нѣтъ! Вамъ будетъ слишкомъ много хлопотъ...
-- Что такое? Говори. Не думай обо мнѣ.
-- Если вы бы попробовали учить меня со словъ,-- заговорили бы мнѣ мою роль по кусочкамъ, по нѣскольку разъ каждое мѣсто,-- можетъ быть, тогда я и запомнилъ бы что-нибудь.
-- Ты думаешь? Чудесно! Непремѣнно попробуемъ. Посмотримъ, кому первому надоѣстъ. Только не мнѣ, Смайкь, повѣрь... Ну, начинаемъ: "Кто громко такъ зоветъ меня?"