-- Съ какимъ и отъ кого?-- спросилъ Николай.-- Вы сегодня что-то необыкновенно таинственны, сэръ.
-- Остороженъ, хотите вы сказать,-- поправилъ мистеръ Фолэръ,-- осторожность, это возможно. Не я въ этомъ виноватъ, мистеръ Джонсонъ, а мое положеніе. Мое положеніе, какъ друга обѣихъ сторонъ, обязываетъ меня быть осторожнымъ.
Мистеръ Фолэръ помолчалъ, выразительно посмотрѣлъ на своего собесѣдника, затѣмъ нырнулъ въ глубину вышереченной шляпы, вытащилъ оттуда маленькій пакетикъ въ коричневой оберточной бумагѣ, сложенный какъ-то необыкновенно хитро, развернулъ бумагу, вынулъ письмо (которое упаковали такъ старательно, очевидно, затѣмъ, чтобы не запачкать) и подалъ его Николаю, со словами:-- Вотъ, не угодно ли прочесть.
Несказанно удивленный такою таинственностью, Николай взялъ письмо и сломалъ печать, но, прежде чѣмъ углубиться въ чтеніе, еще разъ взглянулъ на мистера Фолэра. Тотъ сидѣлъ, устремивъ глаза въ потолокъ, наморщивъ лобъ и крѣпко сжавъ губы съ очевиднымъ сознаніемъ важности своей миссіи.
Письмо было адресовано коротко и ясно: "Фолэру, эсквайру, для передачи Джонсону, эсквайру". Содержаніе его было не менѣе лаконическое, и удивленіе Николая нисколько не уменьшилось, когда онъ его прочелъ:
"Мистеръ Ленвиль свидѣтельствуетъ свое почтеніе мистеру Джонсону и будетъ считать себя весьма обязаннымъ, если мистеръ Джонсонъ соблаговолитъ назначить часъ завтра утромъ, когда ему всею удобнѣе явиться въ театръ и тѣмъ доставить мистеру Ленвилю случай выдрать его за носъ въ присутствіи всей труппы.
"Мистеръ Ленвиль покорно проситъ мистера Джонсона не увиливать отъ этой встрѣчи, такъ какъ онъ пригласилъ кое-кого изъ товарищей полюбоваться означенной церемоніей и ни въ какомъ случаѣ не желаетъ обмануть ихъ ожиданій.
Портсмутъ, вечеръ вторника".
При всей дерзости этого вызова, взбѣсившей Николая, въ немъ было что-то до такой степени смѣхотворно-нелѣпое, что молодой человѣкъ былъ принужденъ закусить губы, чтобы не расхохотаться, и перечелъ письмо два или три раза, прежде чѣмъ смогъ напустить на себя достаточно суровый и внушительный видъ, чтобы съ надлежащимъ достоинствомъ отвѣтить послу изъ враждебнаго лагеря, который, къ слову сказать, сидѣлъ все въ той же позѣ, вперивъ очи въ потолокъ и ни на іоту не измѣнивъ выраженія своей физіономіи.
-- Извѣстно вамъ содержаніе этого письма?-- спросилъ, наконецъ, Николай.