-- Только онъ странный какой-то, неправда ли?-- замѣтила миссъ Сневелличи.
-- Да, странный, и да проститъ Всевышній тѣмъ, кто его сдѣлалъ такимъ!-- проговорилъ Николай, грустно покачавъ головой.
-- Онъ чертовски скрытный малый,-- сказалъ, вступая въ разговоръ, мистеръ Фолэръ, подошедшій за нѣсколько минутъ передъ тѣмъ -- Ничего-то изъ него не вытянешь.
-- А что вы хотѣли бы вытянуть изъ него?-- рѣзко спросилъ Николай, оборачиваясь.
-- Охъ, да какой же вы порохъ, Джонсонъ!-- отозвался на это мистеръ Фолэръ совершенно спокойно и, нагнувшись поправить каблукъ своего балетнаго башмака, продолжалъ:-- Мнѣ кажется, весьма естественно съ нашей стороны желать разузнать, что онъ за птица и что дѣлалъ раньше, чѣмъ пріѣхалъ, сюда.
-- Бѣдняга! Я думаю, всякій сразу видитъ, что онъ за человѣкъ, и едва ли такое- обиженное Богомъ созданіе можетъ для кого-нибудь представлять интересъ.
-- Вотъ въ томъ-то и загвоздка,-- пробормоталъ актеръ, любуясь отраженіемъ своей физіономіи въ рефлекторѣ лампы.
-- Какая загвоздка?
-- Какъ какая? Кто онъ такой, откуда, и какимъ образомъ могло случиться, что вы двое, до такой степени непохожіе другъ на друга, такъ сблизились и подружились?-- отвѣчалъ мистеръ Фолэръ, съ удовольствіемъ пользуясь случаемъ сказать непріятную вещь.-- Всѣ только объ этомъ и говорятъ.
-- Кто жъ это "всѣ"? Закулисная публика?-- спросилъ презрительно Николай.