-- Да, сэръ, онъ умеръ, но похороненъ не въ Вестминстерскомъ аббатствѣ, къ стыду своихъ современниковъ. Онъ былъ... Ну, да, теперь все равно, кто онъ былъ. Онъ ушелъ въ страну, откуда не возвращается ни одинъ путникъ. Надѣюсь, что его оцѣнятъ тамъ!
Высказавшись такимъ образомъ, папа миссъ Сневедличи потеръ кончикъ носа ярко-желтымъ фуляромъ, давая понять почтенной компаніи, что воспоминанія осилили его.
-- Давно мы съ вами не видались, мистеръ Лилливикъ,-- сказалъ Николай, подсаживаясь къ этому джентльмену.--Какъ вы поживаете?
-- Прекрасно, сэръ, какъ лучше и быть нельзя,-- отвѣчалъ сборщикъ пошлинъ.-- Ничто, я вамъ скажу, не сравнится съ жизнью женатаго человѣка.
-- Въ самомъ дѣлѣ?-- засмѣялся Николай.
-- Повѣрьте, что такъ,-- подтвердилъ торжественно мистеръ Лилливикъ.-- Какъ вы ее находите сегодня?-- спросилъ онъ шепотомъ, отводя своего собесѣдника въ уголъ.
-- Прелестной, какъ всегда,-- отвѣчалъ Николай, взглянувъ на бывшую миссъ Петоукеръ.
-- Въ ней есть что-то такое... невыразимое, чего я больше ни въ комъ не встрѣчалъ,-- шепталъ восторженно сборщикъ.-- Да вотъ хоть сейчасъ, взгляните вы на нее! Взгляните, какъ она беретъ этотъ чайникъ и ставитъ его на столъ. Ну, что, развѣ не очарованіе?
-- Вы счастливецъ,-- сказалъ Николай.
-- Ха, ха, ха! Нѣтъ, по правдѣ, вы это дѣйствительно думаете?.. Ну, что жъ, можетъ быть, можетъ быть, я думаю, вы правы... Одно скажу, будь я молодымъ человѣкомъ, я и тогда не могъ бы ничего лучшаго придумать. Вы сами не сдѣлали бы лучшаго выбора. А что, вѣдь, не сдѣлали бы, признайтесь?