Было безъ четверти восемь, когда они пріѣхали на Кадоганскую площадь. Николай начиналъ уже побаиваться, что, пожалуй, въ такой ранній часъ весь домъ еще спитъ, но успокоился, увидѣвъ служанку, подметавшую крыльцо. Служанка передала его съ рукъ на руки знакомому намъ пажу, появившемуся на ея зовъ съ растрепанными волосами и съ опухшимъ отъ сна, лоснящимся лицомъ, какъ оно и подобаетъ пажу, только-что поднявшемуся съ постели.
Отъ этого юнаго джентльмена Николай узналъ, что миссъ Никкльби совершаетъ свою утреннюю прогулку въ саду передъ домомъ. На вопросъ, можно ли ее видѣть, пажъ съ унылой безнадежностью отвѣчалъ: "Кажется, нѣтъ", но, принявъ возбуждающее въ видѣ серебрянаго шиллинга, внезапно ощутилъ приливъ жизненныхъ силъ и прибавилъ: "Впрочемъ, кажется, можно".
-- Передайте миссъ Никкльби, что пріѣхалъ ея братъ и что ему нужно видѣть ее какъ можно скорѣе,-- сказалъ ему Николай.
Серебряныя пуговицы исчезли съ быстротой, совершенно имъ несвойственной, а Николай зашагалъ по комнатѣ въ томъ лихорадочномъ волненіи, когда даже минутная отсрочка кажется нестерпимой. Вскорѣ онъ услышалъ такъ хорошо ему знакомые легкіе шаги, и прежде чѣмъ онъ успѣлъ шевельнуться, Кетъ упала къ нему на грудь, заливаясь слезами.
-- Дорогая моя дѣвочка, какая ты блѣдная!-- говорилъ Николай, цѣлуя ее.
-- Ахъ, братъ, еслибъ ты зналъ! Я такъ здѣсь несчастна!-- рыдала бѣдная Кетъ.-- Не оставляй меня здѣсь, мой родной, а то я умру.
-- Ни здѣсь и нигдѣ я тебя не оставлю, нигдѣ больше, моя Кетъ,-- отвѣчалъ Николай, прижимая ее къ сердцу. Онъ не могъ удержаться отъ слезъ.-- Окажи мнѣ, что я дѣйствовалъ, какъ считалъ лучшимъ. Скажи мнѣ, что мы разстались потому, что я боялся навлечь на тебя лишнее горе, что эта разлука и для меня, какъ для тебя, была испытаніемъ и что, если я поступилъ дурно,-- я сдѣлалъ это безъ умысла, по незнанію свѣта.
-- Зачѣмъ говорить то, что мы и безъ того хорошо знаемъ?-- отвѣчала Кетъ, стараясь успокоить его.-- Николай, дорогой мой, не плачь! Ну, можно ли такъ поддаваться отчаянію!
-- Для меня такой горькой упрекъ знать, что ты здѣсь вытерпѣла, видѣть, какъ ты измѣнилась, ты, такая кроткая и терпѣливая... О, Боже,-- вскрикнулъ вдругъ Николай, и тонъ его разомъ измѣнился,-- у меня вся кровь кипитъ, когда я думаю объ этомъ! Ты уѣдешь отсюда сейчасъ же со мной. Я не оставилъ бы тебя здѣсь и на вчерашнюю ночь, знай я раньше обо всемъ... Съ кѣмъ я долженъ переговорить, прежде чѣмъ мы уѣдемъ?
Этотъ вопросъ пришелся очень кстати, ибо какъ разъ въ этотъ моментъ въ комнату вошелъ мистеръ Вититтерли. Кетъ представила ему брата, и тотъ сейчасъ же объяснилъ цѣль своего посѣщенія, прибавивъ, что не можетъ задать ни минуты.