-- Къ несчастью, правда,-- отвѣчалъ Сквирсъ, становясь все развязнѣе и фамильярнѣе по мѣрѣ того, какъ Ральфъ увлекался своими разспросами.-- Четырнадцать лѣтъ прошло съ того дня (у меня въ книгѣ записано), какъ какой-то неизвѣстный человѣкъ привезъ его ко мнѣ. Это было осенью, вечеромъ. Мнѣ заплатили за первую четверть впередъ пять фунтовъ, пять шиллинговъ, а ребенка оставили у меня. Ему могло быть въ то время лѣтъ пять, шесть,-- не болѣе.
-- Не знаете ли вы о немъ еще чего-нибудь?
-- Къ сожалѣнію, очень немногое. Въ теченіе шести или семи лѣтъ за него вносили деньги, потомъ присылки прекратились. Тотъ человѣкъ оставилъ мнѣ свой лондонскій адресъ, но, когда, не получая больше денегъ, я обратился по этому адресу, то, какъ и слѣдовало ожидать, оказалось, что его тамъ никто не знаетъ. Такъ этотъ ребенокъ и остался у меня. И держалъ его изъ... изъ...
-- Изъ состраданія,-- подсказалъ насмѣшливо Ральфъ.
-- Изъ состраданія,-- повторилъ Сквирсъ, потирая колѣни.-- И вотъ теперь, т. е. именно тогда, когда онъ по своему началъ быть мнѣ полезенъ, явился этотъ негодяй Никкльби и сманилъ его за собой. Но во всей этой исторіи всего досаднѣе то,-- продолжалъ достойный джентльменъ, понижая голосъ и придвигаясь со стуломъ поближе къ собесѣднику,-- что въ послѣднее время о немъ справлялись -- не у меня, а окольнымъ путемъ, у нашихъ односельчанъ. Такимъ образомъ, какъ разъ въ тотъ моментъ, когда я могъ бы вернуть свои расходы на него за всѣ эти годы, а можетъ быть -- какъ знать?-- такія вещи случались въ нашемъ ремеслѣ,-- можетъ бытъ, получить еще малую толику въ презентъ за то, что я сплавилъ бы его въ работники на какую-нибудь дальнюю ферму или услалъ бы въ море матросомъ, такъ, чтобы онъ никогда уже не могъ опозорить своихъ родныхъ (предполагая, что онъ незаконный, какъ и многіе изъ нашихъ питомцевъ), въ этотъ самый моментъ, чортъ возьми, мошенникъ Никкльби хватаетъ его за шиворотъ и уводитъ отъ меня. Помилуйте! Да вѣдь это разбои, дневной грабежъ! Этому названія нѣтъ!
-- Погодите,-- проговорилъ Ральфъ, положивъ руку на плечо педагога,-- скоро мы съ нимъ сквитаемся.
-- О, да, я съ своей стороны постараюсь, и даже буду радъ, если онъ останется моимъ должникомъ; пустъ тогда расплачивается, какъ умѣетъ. Хотѣлъ бы я, чтобъ онъ попался въ лапы къ мистриссъ Сквирсъ. У-у! Она убила бы его, мистеръ Никкльби, убила бы, какъ козявку.
-- Мы съ вами еще потолкуемъ объ этомъ,-- сказалъ Ральфъ.-- Мнѣ надо подумать. За него нужно браться умѣючи... поразить его въ самое чувствительное мѣсто... задѣть его привязанности... Этотъ мальчикъ, кажется, годится... Еслибъ можно было нанести ему ударъ съ этой стороны...
-- Бейте его, съ какой угодно стороны, только бейте покрѣпче, это главное,-- перебилъ Сквирсъ. А засимъ позвольте мнѣ проститься... Эй, любезный, подайте-ка шляпу моего мальчика; она виситъ на колышкѣ, за дверью; да снимите его съ табуретки.
Проревѣвъ это приказаніе по адресу Ньюмэна Ногса, мистеръ Сквирсъ послѣдовалъ въ заднюю конторку и съ отеческой заботливостью собственноручно напялилъ шляпу на голову своего дѣтища. А Ньюмэнъ тѣмъ временемъ, съ перомъ за ухомъ, прямой и неподвижный, какъ палка, сидѣлъ на своемъ табуретѣ и во всѣ глаза смотрѣлъ то на отца, то на сына.