-- Да, это тяжело, очень тяжело, я знаю,-- сказала на это одна изъ матронъ,-- но подумайте немножко о вашей милой женѣ.
-- Да, да, подумайте, что она перенесла не дальше, какъ сегодня!-- подхватили всѣ хоромъ.-- Возьмите себя въ руки и будьте мужчиной.
-- Сколько подарковъ онъ отъ меня получилъ!-- продолжалъ мистеръ Кенвигзъ, возвращаясь къ своему горю.-- Сколько трубокъ, сколько табакерокъ я ему передавалъ, не говоря уже о резиновыхъ галошахъ въ шесть шиллинговъ шесть пенсовъ...
-- Ужасно, ужасно! Страшно и подумать!-- закричали матроны.-- Но будьте покойны, когда-нибудь все это зачтется ему.
Мистеръ Кенвигзъ окинулъ дамъ мрачнымъ взоромъ, какъ будто хотѣлъ имъ сказать, что онъ предпочелъ бы, чтобы все это зачлось ему самому, но ничего не сказалъ и, опустивъ голову на руку, впалъ въ забытье.
Тогда матроны стали опять доказывать, что бѣднаго джентльмена необходимо уложить въ постель. Онъ выспится и завтра встанетъ, какъ ни въ чемъ не бывало, говорили онѣ. Онѣ знаютъ по опыту, какъ волнуются и страдаютъ иные мужья, когда съ ихъ женами случается то, что случилось съ мистриссъ Кенвигзъ въ этотъ день. И мистеру Кенвигзу рѣшительно нечего стыдиться; напротивъ, такія чувства дѣлаютъ ему величайшую честь, ибо доказываютъ, что у него доброе сердце. А одна дама сообщила въ pendant къ настоящему случаю, что ея мужъ всегда теряетъ голову при подобныхъ обстоятельствахъ, и одинъ разъ (когда родился ея маленькій Джонни) онъ цѣлую недѣлю не приходилъ въ себя и все время такъ жалобно кричалъ: "Мальчикъ или дѣвочка? Мальчикъ или дѣвочка?", что всѣ присутствующіе плакали навзрыдъ.
Наконецъ, Морлина (которая совсѣмъ забыла, что она упала въ обморокъ, когда увидѣла, что на нее не обращаютъ вниманія) торжественно возвѣстила, что комната для ея огорченнаго родителя готова, и мистеръ Кенвигзъ, чуть не задушивъ предварительно въ своихъ родительскихъ объятіяхъ всѣхъ четырехъ своихъ дщерей, поднялся на ноги и, принявъ руку доктора съ одной стороны, а съ другой поддерживаемый Николаемъ, прослѣдовало наверхъ въ отдѣльную комнату, уступленную добрыми сосѣдями ради такого необычайнаго случая.
Удостовѣрившись по его храпу, что онъ заснулъ крѣпкимъ сномъ, и оказавъ свое верховное содѣйствіе въ распредѣленіи новыхъ игрушекъ, къ полному удовольствію четырехъ миссъ Кенвигзъ, Николай распростился и ушелъ. Почтенныя матроны тоже разошлись понемногу, за исключеніемъ человѣкъ шести или восьми ближайшихъ друзей дома, объявившихъ, что онѣ останутся ночевать. Послѣдній вышедшій бюллетень возвѣстилъ, что мистриссъ Кенвигзъ чувствуетъ себя какъ нельзя лучше. Огни въ домѣ погасли одинъ за другимъ, и вся семья отправилась на покой.