Николай засмѣялся и, не вдаваясь въ обсужденіе вопроса, уже вполнѣ исчерпаннаго, перешелъ опять къ пріятнымъ впечатлѣніямъ маленькаго семейнаго праздника, съ котораго онъ только что вернулся. А такъ какъ мистриссъ Никкльби внезапно заинтересовалась этимъ предметомъ и засыпала его вопросами о томъ, что подавалось къ обѣду и какъ подавалось, и было ли что-нибудь недожарено или пережарено, и кто были гости, и что говорили "Чирибли" на то, что имъ сказалъ Николай, то молодой человѣкъ описалъ банкетъ со всѣми подробностями, не позабывъ и утреннихъ событій.
-- Должно быть, я большой эгоистъ,-- сказалъ онъ въ заключеніе.-- Несмотря на поздній часъ, я почти жалѣю, что Кетъ уже спитъ и не можетъ слышать всего этого. Пока я шелъ домой, я все мечталъ, какъ я разскажу ей обо всемъ.
-- О, Кетъ давно спитъ. Уже часа два, какъ она ушла къ себѣ,-- проговорила мистриссъ Никкльби, придвигаясь со стуломъ поближе къ камину и вытягивая ноги на рѣшетку, какъ будто она располагалась надолго.-- Это я уговорила ее не дожидаться тебя и очень рада, что она послушалась; мнѣ необходимо, мой другъ, сказать тебѣ нѣсколько словъ по секрету. Естественно, что въ такихъ случаяхъ я прежде всего вспоминаю о тебѣ. Такъ, знаешь, пріятно и утѣшительно имѣть взрослаго сына, съ которымъ можно посовѣтоваться, которому можно довѣриться во всемъ. Я даже не знаю, зачѣмъ и имѣть взрослыхъ сыновей, если нельзя быть съ ними вполнѣ откровенной.
Николай уже открылъ было ротъ, собираясь сладко зѣвнуть, но, услыхавъ такія рѣчи, навострилъ уши и внимательно посмотрѣлъ на мать.
-- Кстати о сыновьяхъ,-- продолжала мистриссъ Никкльби.-- Это мнѣ напомнило... Когда мы жили въ Доулингѣ, по сосѣдству съ нами жила одна леди... Кажется, ея фамилія была Роджерсъ... Впрочемъ, я не увѣрена, Роджерсъ или Морфи... Но если не Морфи, такъ ужь навѣрно Роджерсъ...
-- Такъ это о ней, мама, вы хотѣли мнѣ разсказать?-- спросилъ спокойно Николай.
-- О ней? Господи, Николай, какъ можешь ты говорить такія нелѣпости!-- воскликнула съ негодованіемъ мистриссъ Никкльби.-- Ты совершенно какъ твой бѣдный отецъ, точь въ точь его манера: вѣчно витаешь въ облакахъ, ни на минуту не можешь сосредоточить свои мысли на одномъ предметѣ... Какъ сейчасъ его вижу,-- продолжала мистриссъ Никкльби, утирая слезы.-- Бывало, толкуешь ему о дѣлахъ, а онъ смотритъ такимъ взглядомъ, точно въ головѣ у него все перепуталось. Кто увидалъ бы насъ въ такую минуту, непремѣнно подумалъ бы, что я только сбиваю его съ толку, а не объясняю ему сути дѣла, честное слово, подумалъ бы.
-- Мнѣ очень жаль, мама, что я унаслѣдовалъ эту несчастную медленность соображенія,-- проговорилъ Николай мягко,-- но я постараюсь васъ понять, если вы перейдете прямо къ дѣлу.
-- Бѣдный твой папа!-- вздохнула мистриссъ Никкльби, отдаваясь воспоминаніямъ.-- Онъ никогда не могъ во-время догадаться, чего я отъ него хотѣла.
Почтенная дама была безспорно права, ибо покойный мистеръ Никкльби такъ и скончался, не догадавшись, чего отъ него хотѣли. впрочемъ, и для самой мистриссъ Никкльби это оставалось загадкой, чѣмъ до нѣкоторой степени и объясняется странный фактъ его непонятливости. Утеревъ слезы, мистриссъ Никкльби продолжала: