-- Поистинѣ необыкновенная удача, могу сказать! Вакфордъ, дитя мое, кликни карету.
-- Карету, папаша?-- переспросилъ съ удивленіемъ мастеръ Вакфордъ.
-- Да, сударь, карету,-- повторилъ школьный учитель, наслаждаясь выраженіемъ ужаса на лицѣ Смайка.-- Къ чорту экономію! Отвеземъ его въ каретѣ.
-- Что онъ такое сдѣлалъ?-- спросилъ одинъ изъ каменщиковъ, носившихъ но близости кирпичи, котораго Сквирсъ чуть не сшибъ съ ногъ во время нападенія на Смайка.
-- Что сдѣлалъ? Да всякихъ скверностей натворилъ,-- отвѣчалъ Сквирсъ, глядя на своего бывшаго воспитанника съ выраженіемъ свирѣпаго злорадства.-- Во-первыхъ, онъ бѣглый; во-вторыхъ, онъ принималъ участіе въ кровожадномъ нападеніи на своего покровителя,-- словомъ, нѣтъ такого преступленія, котораго бы онъ ни совершилъ. О, Господи, какая рѣдкая удача!
Каменщикъ посмотрѣлъ на Смайка, какъ бы ожидая услышать отъ него что-нибудь въ свою защиту, но бѣдный юноша, и всегда-то туго соображавшій, теперь окончательно растерялся и не могъ вымолвить ни слова. Въ это время подъѣхала карета. Мастеръ Вакфордъ вошелъ въ нее первымъ, Сквирсъ втолкнулъ за нимъ свою жертву, затѣмъ вошелъ самъ и поднялъ оба стекла. Кучеръ взобрался на козлы, и лошади тронули легкой рысцой; такимъ образомъ всѣ дѣйствующія Лица удалились со сцены, предоставивъ двумъ каменщикамъ, торговкѣ яблоками и мальчугану, возвращавшемуся изъ школы для вечернихъ занятій, единственнымъ ея свидѣтелямъ, судить и рядить о случившемся.
Мистеръ Сквирсъ усѣлся на передней скамейкѣ кареты противъ несчастнаго Смайка и, упершись руками въ колѣни, долго минутъ съ пять, глядѣлъ ему въ глаза въ нѣмомъ упоеніи, какъ бы предвкушая свое будущее торжество; затѣмъ онъ испустилъ злобный крикъ и принялся хлестать своего бывшаго питомца то по правой, то по лѣвой щекѣ.
-- Итакъ, это не сонъ!-- говорилъ школьный учитель.-- Нѣтъ, не сонъ. Это его плоть и кровь, я не ошибаюсь, я осязаю его своими руками.
И вслѣдъ за этими словами, желая вѣроятно, внести нѣкоторое разнообразіе въ свои упражненія, онъ преподнесъ своей жертвѣ нѣсколько ударовъ по уху, сопровождая ихъ долгимъ, оглушительнымъ смѣхомъ.
-- Я думаю, дитя мое, что твоя мать съ ума сойдетъ отъ радости, когда узнаетъ о нашей поимкѣ,-- сказалъ Сквирсъ, обращаясь къ сыну.