-- Мама, ради Бога! -- сердито передразнила ее мать.-- Что за глупости, Кетъ! Всегда-то ты такъ! Если бы меня приняли за племянницу какого-нибудь карманнаго воришки, тебѣ было бы все равно, но ты возмущаешься, когда меня называютъ родственницей римскаго папы. Впрочемъ, я давно уже знаю, что мною всѣ пренебрегаютъ, и не разсчитываю ни на чье вниманіе,-- и мистриссъ Никкльби заплакала.
-- Что я вижу, слезы!-- завопилъ старикъ и съ такимъ азартомъ подскочилъ на своей лѣсенкѣ, что сорвался на двѣ или на три ступеньки внизъ и проѣхался подбородкомъ по стѣнѣ.-- Подбирайте, ловите эти хрустальныя капли!.. Закупорьте ихъ въ бутылку! Припечатайте печатью купидона!.. Надпишите: "Первый сортъ"... поставьте на четырнадцатую полку... заприте на засовъ, чтобы онѣ не испарились!
Отдавъ всѣ эти приказанія такимъ повелительнымъ тономъ, какъ будто у него была по меньшей мѣрѣ дюжина слугъ, готовыхъ броситься ихъ исполнять, онъ снялъ свой бархатный колпакъ, затѣмъ надѣлъ его такимъ образомъ, что закрылъ себѣ правый глазъ и три четверти носа, и въ заключеніе подбоченился и такъ грозно посмотрѣлъ на порхавшаго въ вѣтвяхъ ближайшаго дерева воробья, что птичка испугалась и улетѣла. Тогда старикъ, сунувъ въ карманъ свой колпакъ, съ торжествующимъ видомъ и самымъ почтительнымъ тономъ обратился къ мистриссъ Никкльби.
-- Прекрасная леди,-- началъ онъ,-- умоляю васъ, простите меня великодушно, если я ошибся насчетъ вашего родства и семейныхъ связей. Если я и предположилъ, что вы сродни иностраннымъ царскимъ фамиліямъ или отечественнымъ именитымъ особамъ, то, повѣрьте, это случилось только потому, что вы обладаете такими манерами, такимъ королевскимъ достоинствомъ и осанкой, что сама муза трагедіи не могла бы соперничать съ вами даже тогда, когда она играетъ на шарманкѣ передъ Остъ-Индской компаніей. Какъ видите, сударыня, я уже не юноша, и хотя такія красавицы, какъ вы, никогда не старятся, я все же осмѣливаюсь полагать, что мы созданы другъ для друга.
-- Видишь, Кетъ, мой дружокъ? Развѣ не правду я тебѣ говорила?-- пролепетала мистриссъ Никкльби, стыдливо отвращая взоры отъ старика.
-- Сударыня, я обладатель земель, огромныхъ стадъ овецъ, пароходовъ, рыбныхъ промысловъ,-- затараторилъ онъ опять, махнувъ правой рукой не безъ граціи и такъ небрежно, какъ будто ставилъ ни во что такую благосклонность къ нему судьбы.-- Кромѣ того, у меня есть китоловныя суда въ Ледовитомъ океанѣ и нѣсколько устричныхъ отмелей въ Тихомъ океанѣ. Если вы потрудитесь пойти въ государственный банкъ и снять шляпу съ верзилы швейцара, что стоитъ тамъ въ передней, вы найдете къ подкладкѣ ея мою визитную карточку, завернутую въ кусочекъ голубой бумаги. Мою трость вы можете видѣть у капеллана нижней палаты, которому строго запрещено брать деньги за показъ. Я окруженъ врагами,-- продолжалъ онъ, осматриваясь по сторонамъ и понижая голосъ,-- они не. оставятъ меня въ покоѣ, пока не ограбятъ до-чиста. Но если вы отдадите мнѣ вашу руку и сердце, то вы можете призвать на помощь лорда-канцлера или даже, въ случаѣ необходимости, отрядъ полицейскихъ. Стоитъ только послать мою зубочистку главнокомандующему, и онъ очиститъ мой домъ отъ враговъ ко дню нашей свадьбы. А тамъ -- любовь, счастье, блаженство... Блаженство, счастье, любовь!.. Будьте моею! Будьте моею!
Повторяя эти слова съ удивительнымъ энтузіазмомъ, старичекъ опять напялилъ свой колпакъ, затѣмъ воззрился на небо и сдѣлалъ нѣсколько непонятныхъ намековъ насчетъ воздушнаго шара, котораго онъ ждетъ и который неизвѣстно почему запоздалъ.
-- Будьте моею, будьте моею!-- закричалъ онъ въ заключеніе.
-- Кетъ, дорогая моя,-- сказала мистриссъ Никкльби,-- я чувствую, что я не въ силахъ говорить, но для нашего общаго блага необходимо отвѣтить ему.
-- Вы въ этомъ увѣрены, мама?-- спросила Кетъ съ нѣкоторымъ сомнѣніемъ.