-- Какъ здоровье татарскаго императора?
-- Какъ обыкновенно, ни хуже, ни лучше.
-- А молодой китайскій принцъ все еще не помирился со своимъ тестемъ, великимъ зеленщикомъ?-- продолжалъ разспрашивать старикъ съ большимъ интересомъ.
-- Нѣтъ,-- отвѣчали ему,-- онъ говоритъ, что никогда на это не согласится.
-- Если такъ, то мнѣ, пожалуй, лучше сойти?
-- Конечно, лучше.
Одна изъ рукъ, державшихъ ноги стараго джентльмена, скрылась изъ виду. Онъ усѣлся на стѣнку въ самой непринужденной позѣ и принялся любезно улыбаться мистрисссъ Никкльби, собираясь что-то сказать, но вдругъ исчезъ такъ неожиданно и съ такой быстротой, точно его сдернули за ногу.
Обрадованная этимъ исчезновеніемъ, Кетъ только-что хотѣла заговорить съ матерью, какъ вдругъ на стѣнѣ опять показались грязныя руки, а за ними и обладатель ихъ, толстый, коренастый человѣкъ, поднявшійся по лѣсенкѣ на то самое, мѣсто, гдѣ передъ тѣмъ сидѣлъ влюбленный сосѣдъ.
-- Прошу прощенья,-- сказалъ этотъ человѣкъ, улыбаясь и притрагиваясь рукой къ полямъ своей шляпы.-- Я хотѣлъ васъ спросить, не объяснялся ли онъ въ любви которой-нибудь изъ васъ?
-- Да,-- отвѣтила Кетъ.