Во время этого разговора мистриссъ Никкльби смотрѣла на сторожа строгимъ и презрительнымъ взоромъ. Когда онъ ушелъ, она глубоко вздохнула, крѣпко сжала губы и съ сомнѣніемъ покачала головой.
-- Несчастный!-- сказала Кетъ, вспоминая о сумасшедшемъ.
-- Да, поистинѣ несчастный! Какой позоръ, что подобныя несправедливости допускаются въ цивилизованной странѣ!
-- Да какъ же поступать въ такихъ случаяхъ, мама? Людскія болѣзни...
-- Болѣзни!-- подхватила мистриссъ Никкльби.-- Какъ, неужели ты такъ простодушна, что вѣришь сумасшествію этого джентльмена?
-- Да развѣ можно въ этомъ сомнѣваться, мама? Стоитъ только взглянуть на него!
-- Такъ я тебѣ скажу, Кетъ, что я не понимаю, какъ ты можешь быть такъ легковѣрна. Онъ совсѣмъ не сумасшедшій и никогда имъ не былъ. Эти люди составили заговоръ, чтобы ограбить его. Вѣдь ты слышала, онъ самъ это говорилъ. Я не спорю: онъ держитъ себя нѣсколько оригинально, быть можетъ, даже легкомысленно, но онъ не сумасшедшій. Развѣ можетъ сумасшедшій изъясняться такъ поэтично и почтительно, дѣлая предложеніе женщинѣ, говорить такъ обдуманно и спокойно, вмѣсто того, чтобы броситься на колѣни передъ какой-нибудь дѣвчонкой, какъ поступилъ бы въ этомъ случаѣ всякій дѣйствительно сумасшедшій? Нѣтъ, нѣтъ, въ его сумасшествіи слишкомъ много сознательности, повѣрь мнѣ, дорогая Кетъ.
ГЛАВА XLII
поясняетъ ту житейскую истину, что нѣтъ такихъ закадычныхъ друзей, которые въ концѣ концовъ не разошлись бы.
Цѣлый день асфальтовая мостовая Сноу-Гилля пеклась подъ палящимъ солнцемъ, и головы двухъ близнецовъ-сарациновъ, изображавшихъ названіе и вывѣску трактира, входную дверь котораго онѣ украшали, глядѣли дажіе свирѣпѣе обыкновеннаго (по крайней мѣрѣ, такое впечатлѣніе получалось измученными, еле волочившими ноги прохожими). Должно быть сарациновъ раздражало то, что имъ приходилось париться подъ знойными лучами солнца въ то время, какъ въ одной изъ самыхъ маленькихъ гостиныхъ трактира, открытое окно которой вбирало въ себя испаренія, выходившія изъ конюшенъ отъ потныхъ лошадей, стоялъ чисто накрытый чайный столъ, старательно уставленный блюдами со всѣми сортами жаренаго и варенаго мяса. Тутъ были: языкъ, паштетъ изъ голубей, холодное жаркое, кружки съ элемъ, дичь и множество другихъ яствъ въ томъ же родѣ, которыя въ нашихъ городахъ съ извращенными вкусами подаются развѣ только на пикникахъ да на званыхъ завтракахъ и обѣдахъ.