-- Такъ вотъ награда,-- заговорила опять миссъ Сквирсъ, приподнявъ голову и затѣять величественно опуская ее, должно быть для того, чтобы ея пронзительный взоръ пришелся прямо въ полъ,-- награда за ту благосклонность, съ какою я отнеслась къ ней, вытащивъ ее изъ грязи, поднявъ ее до себя и унизившись сама до покровительства ей.
-- Довольно, довольно!--закричала мистриссъ Броуди, выступая впередъ, несмотря на всѣ усилія мужа ее удержать.-- Не говори такого вздору!
-- Какъ? Развѣ я не осчастливила васъ, сударыня, своимъ покровительствомъ?
-- Нисколько,-- отвѣтила мистриссъ Броуди.
-- Стыдитесь! Вы должны были бы краснѣть за себя... но что я говорю? Вы потеряли способность краснѣть: въ васъ нѣтъ ничего, кромѣ дерзости и нахальства.
-- Однако, послушайте,--вмѣшался Джонъ Броуди, котораго начинали раздражать эти нападки на его жену,-- потише, прошу васъ, потише!
-- А что касается васъ, мистеръ Броуди,-- оборвала его миссъ Сквирсъ,-- то васъ я жалѣю; я ничего къ вамъ не питаю, кромѣ глубокаго сожалѣнія.
-- Неужели?-- спросилъ иронически Джонъ.
-- Да,-- подтвердила миссъ Сквирсъ, поглядывая на своего дорогого папа,-- и несмотря на то, что я препотѣшная дружка и что не похоже на то, чтобы я скоро нашла жениха, и что счастливчикъ же онъ будетъ, заполучивъ такой призъ, и все-таки повторяю, что ничего къ вамъ не питаю, кромѣ жалости.
Послѣ этихъ словъ миссъ Сквирсъ еще разъ искоса взглянула на своего достопочтеннаго родители, ища у него одобренія, и взглядъ его отвѣтилъ ей: "Такъ имъ и надо, голубчикамъ, пусть-ка проглотятъ все это!"