-- Ты сама знаешь, Фанни,-- сказала мистриссъ Броуди,-- что человѣкъ, подслушивающій подъ дверью, всегда можетъ разсчитывать услышать кое-что нелестное для себя. Во всякомъ случаѣ я не считаю себя виноватой. При этомъ могу сказать тебѣ еще слѣдующее (вѣрь или не вѣрь, мнѣ все равно): я такъ часто расхваливала тебя за глаза, что на этотъ разъ ты могла бы извинить меня за отступленіе. Одинъ разокъ вѣдь не въ счетъ.
-- Прекрасно, сударыня!-- завопила миссъ Сквирсъ почти истерически, отпуская новый реверансъ.-- Весьма признательна за вашу доброту; ужъ не на колѣняхъ ли мнѣ умолять насъ избавить меня впредь отъ нея?
-- Кажется, я никогда не отзывалась о тебѣ дурно, та даже и теперь,-- возразила мистриссъ Броуди.-- Во всякомъ случаѣ, согласись, что все, что я сказала, сущая правда; мнѣ очень не пріятно, что такъ случилось, и я прошу тебя меня извинить. Вспомни, сколько разъ ты говорила обо мнѣ гораздо худшее, и я всегда прощала тебѣ; надѣюсь, что ты точно такъ же отнесешься ко мнѣ.
Миссъ Сквирсъ не дала прямого отвѣта, она только съ презрѣніемъ вздернула носъ, смѣрила гордымъ взглядомъ свою бывшую подругу и прошептала въ пространство, ни къ кому не обращаясь:
-- Кокетка, лицемѣрка, змѣя!
Эти слова, прерывающійся голосъ, запекшіяся губы и многіе другіе признаки краснорѣчиво свидѣтельствовали о томъ, что чувства, клокотавшія въ груди миссъ Сквирсъ и съ трудомъ ею сдерживаемыя, ждали только удобнаго момента, чтобы излиться огненой лавой и испепелить свою жертву.
Пока шли эти переговоры, маленькій Вакфордъ, видя, что на его особу не обращаютъ вниманія, и поддаваясь своей врожденной слабости къ съѣстному, придвинулся потихоньку къ столу и произвелъ атаку на блюда. Сперва онъ удовольствовался лишь легкой рекогносцировкой, т. е. осторожно макалъ пальцы во всѣ подливки и облизывалъ ихъ съ наслажденіемъ, проводилъ по маслу кусочками хлѣба и отправлялъ ихъ къ себѣ въ рогъ, таскалъ сахаръ по кусочкамъ и незамѣтно опускалъ къ карманъ, продѣлывая все это съ видомъ человѣка, углубившагося въ свои мысли. Но когда онъ убѣдился, что всѣ эти маленькія вольности сходятъ ему съ рукъ, онъ началъ дѣйствовать серьезнѣй и, заложивъ фундаментъ нѣсколькими изрядными порціями холодныхъ закусокъ, перенесъ все свое вниманіе на пирогъ, къ которому и прилипъ окончательно.
Сквирсъ-отецъ отлично видѣлъ всѣ эти манипуляціи, но такъ какъ общество было занято болѣе интереснымъ предметомъ, онъ смотрѣлъ на нихъ довольно спокойно и даже радовался, что его сынъ и наслѣдникъ упитываетъ свое тѣло на счетъ ихъ общаго врага. Но когда настала маленькая пауза въ спорѣ, достойный педагогъ, испугавшись, какъ бы мастера Вакфорда не поймали на мѣстѣ преступленія, сдѣлалъ видъ, что онъ и самъ только-что обратилъ вниманіе на его поведеніе и преподнесъ юному джентльмену такую увѣсистую оплеуху, что всѣ чашки и блюдца на столѣ за прыгали.
-- Какъ,-- завопилъ Сквирсъ,-- ѣсть объѣдки со стола врага въ твоего отца! Да понимаешь ли ты, чудовище, что это отрава!
-- Оставьте его, пусть кушаетъ на здоровье, это не принесетъ ему вреда,-- сказалъ Джонъ, радуясь, что, наконецъ, ему приходится имѣть дѣло съ мужчиной.-- Я былъ бы радъ накормить всю ватагу вашихъ учениковъ; я съ удовольствіемъ наполнилъ бы ихъ пустые желудки, хотя бы мнѣ для этого пришлось поставить ребромъ послѣдній мой грошъ.