-- Я только со вчерашняго дня въ Лондонѣ,-- сказалъ старикъ, бросая взглядъ на. свое запыленное рубище, и изорванную обувь.
-- Для васъ было бы лучше, если бы это былъ послѣдній день вашего здѣсь пребыванія,-- отвѣтилъ Ральфъ.
-- Оба эти дня я искалъ васъ повсюду, гдѣ могъ разсчитывать васъ видѣть, мистеръ Никкльби,-- смиренно продолжалъ старикъ,-- и вотъ сегодня, наконецъ, встрѣчаю, когда уже почти потерялъ надежду.
Онъ ждалъ отвѣта, но Ральфъ молчалъ, и онъ продолжалъ: -- Я жалкій, несчастный отверженецъ; мнѣ почти шестьдесятъ лѣтъ, а я одинокъ и безпомощенъ, какъ шестилѣтній ребенокъ.
-- Мнѣ тоже шестьдесятъ лѣтъ,-- отвѣтилъ Ральфъ,-- но я не могу пожаловаться, чтобы я былъ безпомощенъ. Работайте. Зарабатывайте вашъ хлѣбъ, вмѣсто того, чтобы разглагольствовать о "хлѣбѣ насущномъ" и клянчить.
-- Работать? Какъ? Гдѣ? Дайте мнѣ эту возможность!-- воскликнулъ оборванецъ.-- Дайте, и я вѣчно буду вамъ благодаренъ.
-- Я уже сдѣлалъ это однажды,-- отвѣтилъ Ральфъ холодно,-- и едва ли есть надобность спрашивать, соглашусь ли я сдѣлать это еще разъ.
-- Прошло двадцать лѣтъ съ тѣхъ поръ, какъ мы съ вами встрѣтились,-- сказалъ старикъ, понижая голосъ.-- Помните? Я потребовалъ у васъ своей доли барышей за одно дѣло, которое я вамъ доставилъ, и такъ какъ я стоялъ на своемъ, вы засадили меня въ тюрьму за старый долгъ въ десять фунтовъ и сколько-то шиллинговъ, считая наросшіе проценты по пятидесяти на сто.
-- Да, что-то какъ будто припоминаю,-- отвѣтилъ Ральфъ небрежно.-- Что же дальше?
-- Это не послужило причиною къ разрыву между нами,-- продолжалъ старикъ.-- Я покорился, сидя за своею рѣшеткой; а такъ какъ въ то время вы еще не успѣли окончательно зачерствѣть, вы охотно взяли къ себѣ писцомъ человѣка, который былъ не особенно требователенъ и который, къ тому же, могъ быть вамъ полезенъ.