-- Это была школа мистера Сквирса,-- продолжалъ Ральфъ,-- мальчикъ былъ ему отданъ подъ именемъ Смайка; числа и записи въ вашихъ документахъ сходятся съ таковыми же въ книгахъ мистера Сквирса. Въ настоящее время мистеръ Сквирсъ остановился у васъ, такъ какъ два другихъ вашихъ сына находятся также у него въ школѣ; вы сообщили ему о своемъ открытіи; онъ привелъ васъ ко мнѣ, какъ къ человѣку, рекомендовавшему ему похитителя его ребенка, а я привелъ васъ обоихъ сюда. Вѣрно ли все это?
-- Вы говорите, какъ книга, сэръ, каждое ваше слово есть истина,-- отвѣтилъ мистеръ Сноули.
-- Вотъ ваша записная книжка, сэръ,-- продолжалъ Ральфъ, извлекая изъ кармана пальто кипу какихъ-то бумагъ,-- вотъ ваше брачное свидѣтельство, метрическое свидѣтельство вашего сына; вотъ два письма вашей жены и еще кое-какіе документы, которые могутъ удостовѣрить ваши права. Всѣ ли они тутъ, взгляните?
-- Всѣ, сэръ, всѣ до единаго.
-- И вы ничего не будете имѣть противъ того, чтобы эти люди взглянули на нихъ и могли бы такимъ образомъ убѣдиться въ законности вашихъ правь, послѣ чего они, конечно, не откажутся немедленно вернуть вамъ вашего сына. Этого ли вы хотите и такъ ли я понялъ васъ, сэръ?
-- Вы высказали лучше меня самого, сэръ, то, что я думалъ.
-- Вотъ документы,-- сказалъ Ральфъ, бросая на столъ записною книжку и двѣ-три бумаги.-- Можете осмотрѣть; но такъ какъ все это подлинные документы, сэръ, я бы вамъ посовѣтовалъ глядѣть въ оба, чтобы что-нибудь не исчезло.
Съ этими словами Ральфъ сѣлъ, хотя никто ему этого не предлагалъ, плотно сжалъ губы, на которыхъ до этой минуты змѣилась злобная усмѣшка, и, скрестивъ руки, въ первый разъ взглянулъ прямо въ глаза Николаю.
Выведенный изъ себя послѣднимъ оскорбительнымъ намекомъ дяди, Николай окинулъ его гнѣвнымъ взглядомъ, но сейчасъ же сдержался и принялся разсматривать документы при помощи Джона Броуди. Въ нихъ не оказалось ничего подозрительнаго. Свидѣтельства о бракѣ и рожденіи были за надлежащими подписями несомнѣнно выданы на основаніи записей, взятыхъ изъ приходскихъ книгъ; первое письмо имѣло такой видъ, точно оно было написано много лѣтъ тому назадъ; почеркъ второго письма былъ тотъ же, что и въ первомъ, съ тою лишь разницей, что здѣсь это былъ неровный и дрожащій почеркъ умирающей, писавшей ослабѣвшее рукой; однимъ словомъ, всѣ бумаги были въ полномъ порядкѣ и не внушали никакихъ подозрѣній.
-- Неужели же это правда, Николай?-- шепнула Кегь, съ тревогой слѣдившая за разборомъ бумагъ изъ-за плеча брата.-- Неужели придется этому повѣрить?